Думаю, если бы мы шли пешком, весь путь занял бы максимум пятнадцать минут, но будущая герцогиня Блэкстоун должна прибыть на свою свадьбу исключительно в новой лакированной карете, запряженной четверкой белоснежных жеребцов.

Когда экипаж остановился, два лакея бросились мне на помощь. Алексис намотала на руку шлейф от моего платья, и мы с трудом выбрались наружу, держась за протянутые руки слуг. На улице уже собралась многочисленная толпа зевак. Местные жители с любопытством разглядывали нас, а я же словно не замечала этих взглядов, не слышала восторженных криков, не видела суетящихся слуг, — мой взор был обращен на высокие резные двери старинного храма, за которыми меня ждал Чейз.

— Только не говори, что хочешь сбежать, — пропыхтела Алекс, расправляя подол моего платья. — Чего встала как вкопанная?

— Она хочет?.. — Брат предложил локоть, ожидая, что я на него обопрусь.

— Нет-нет, — поспешно воскликнула я. — Пойдемте скорее уже.

Ясная погода первого летнего дня, еще утром радовавшая всех нас, внезапно резко испортилась. Небо потемнело, затягиваясь синими грозовыми тучами. Поднялся сильный ветер, который кровожадным варваром налетел, срывая с деревьев зеленые листья, поднимая с дороги клубы пыли.

На лицо упали первые холодные капли, я выставила вперед ладонь, прямо как в детстве, и поймала крупную дождевую каплю. На водной глади изумительно ровной поверхности яркой вспышкой отразился солнечный луч, пробившийся сквозь непроглядную небесную тьму. Капля дрогнула и растеклась по коже, а я наконец улыбнулась.

— Пора, милая, — поторопил меня брат.

Я кивнула, и мы стали подниматься по ковровой дорожке, красной лентой спускающейся со ступенек храма.

Как только мы оказались внутри, тут же зазвучала музыка органа, и своды старинной церкви огласились проникновенным пением хора. Кайл приосанился и с гордостью вел меня к алтарю, у которого стоял падре. Как глупо, должно быть, выглядит сейчас моя счастливая улыбка до ушей. Юной леди не пристало так откровенно радоваться, но я ничего не могла с собой поделать. Чейз тоже улыбался, но одним уголком рта, его глаза сияли блеском аквамарина, и я облегченно вздохнула. Как же я люблю этот цвет, и как я боюсь тех моментов, когда глаза его наполняются черным огнем и пылают, грозя испепелить все вокруг дотла. Герцог был одет в роскошный черный камзол, обильно украшенный золотой вышивкой, и выглядел блестяще, ничуть не уступая мне в богатстве свадебного наряда.

Падре произнес торжественную речь, которую я почти не слушала от волнения. Очнулась лишь тогда, когда нам протянули Священное Писание, на котором лежало обручальное кольцо. Чейз взял его в руки и надел мне на палец.

— Ты прекрасен, — заявила я, но тут же устыдилась собственных слов.