Заря протяжно застонала во сне, с готовностью прогнулась навстречу, оплела руками его плечи. Но глаз так и не открыла.

Очередная разрядка взорвала мозг Тихомира. Волк оглушительно зарычал, а сам Вольнов вторил ему, этому грозному рычанию.

Грудная клетка вздымалась от каждого вздоха. А по всему телу — неуемное наслаждение. Оно разливалось по венам, лишало мыслей, выбивало из реальности. Однако даже сквозь эту нирвану Тим ощутил, как задрожала Заря в его руках, как сжала его собой, как сладко застонала, протяжно и блаженно.

Спустя, кажется, вечность, мужчина освободил Зарю от тяжести своего тела.

Попытался подняться с постели, но тут же рухнул на пол, точно подкошенный.

Каждую мышцу скрутило огненной болью, словно шипастый хлыст обвился вокруг Тихомира, вонзаясь до костей, которые начали трещать и ломаться.

— Какого…, — прошипел Тихомир, а дальше его голос превратился в звериное рычание.

Не веря своим глазам, затянутым кровавой пеленой боли, Вольнов смотрел на собственные руки, которые удлинялись, кожа на них стремительно покрывалась жесткой шерстью, и появились когти.

Тихомир попытался подняться на ноги, но тщетно. Боль по всему телу была нестерпимой, будто его пожирала огненная лава, ломая и кроша каждую кость, даже самую крошечную. Говорить он уже не мог, а коснувшись щек когтистыми лапами, понял, что челюсть вытянулась, клыки увеличились, а все лицо превратилось в мохнатую морду.

Тихомир очнулся, когда за окном забрезжил рассвет.

Девчонка заворочалась под боком. Ее аромат тут же ударил в нос, разлился по небу сладостью.

Тихомир втянул носом воздух, крепче прижал к себе источник любимого запаха.

Открыл глаза.

Вся постель была разворошена, повсюду кровавые разводы на светлой простыне, будто Вольнов не девственности лишил девчонку, а, как минимум, съел.

Но девочка спала, прижав к груди его мохнатую лапу, точно плюшевого зверька.

Тихомир опешил. Никогда еще он не слышал, чтобы звери перевоплощались. Никто, даже Верховный, не мог менять ипостась. А он, Тихомир Вольнов, сейчас лежал в кровати в обличие волка и был, мягко говоря, слегка дезориентирован.

Из глотки вырвалось протяжное рычание, негромкое.

Обычно так разговаривал с ним его зверь, запертый глубоко в подсознании.

— М-м-м? — раздалось в ответ от Зари приглушенное, нежное, сладкое.

Тихомир ткнулся носом в светлую макушку. Спутанные волосы пахли невероятно вкусно, так и хотелось облизать их, а заодно и всю девчонку.

— Щекотно…, — пробормотала Заря, так и не открыв глаза.

Девушка перевернулась на бок, глубже укуталась в меховое одеяло и вновь сладко засопела.

А Вольнов не шевелился. Зверь не испытывал ни жажды крови, ни недовольства.