Куда угодно, но только не туда, — прошептал едва разборчиво.

Поначалу решила, что на самом деле он так и не проснулся, слишком странно прозвучали его слова, вот и не ответила. Но он продолжил говорить уже уверенней, пристально глядя в мои глаза:

— Нельзя отдавать им девочек. Если собиралась меня бросить, надо было просто бросить. Сказать, как есть. Что я тебе не нужен. Что ты просто воспользовалась мной. Но ты не сказала. А они ведь и твои дети тоже. Разве мать может оставить своих детей в таком месте? Может, я и чудовище, может, я и убийца, но ты… — гулко сглотнул.

Ничего не сказал больше.

Зато ладонь на моём затылке впилась с такой силой, что опять стало почти больно, а с его губ сорвалось лишь продолжительное рычание. И я вновь почувствовала себя виноватой за то, что не вернулась к нему. И вдруг вспомнилось, как его собственная мать с ним обошлась — отдала людям на воспитание. Бросила, потому что он не оправдал надежд.

— Я не собиралась их там оставлять, — проговорила негромко в стремлении успокоить его хоть немного. — Я просто хотела убедиться, что с ними всё будет хорошо.

В конце концов, я ведь простой человек.

И я знаю, видела по хранящимся в лаборатории записям, что происходит с беременными от оборотней человеческими девушками. В каких мучениях они умирают. И они, и дети. А у мамы точно был шанс их спасти. Но, кажется, для Кайла это своего рода триггер, где родители избавились от него так же, как, по его мнению, собралась избавиться от наших детей я. Вопрос только в том, с чего он так решил? Неужели правда настолько плохого обо мне мнения? И как мне его переубедить? И надо ли?.. Тем более, сказанному мной он так же не поверил. Тяжело выдохнул и отодвинул от себя.

— Тебя не должно быть здесь. Сказал же, приготовленная для тебя спальня в другом крыле, — произнёс сухо, оглядываясь по сторонам.

За окном было всё ещё темно. И я точно помнила, что уснула в одиночестве. Когда вернулся в свою палату он сам, и уж тем более, уснул рядом со мной, я не знала. Как и о том, каким образом и почему мы оказались настолько близко друг к другу.

— И ты забыла поесть, — добавил Кайл недовольно, поднимаясь на ноги.

На меня больше не взглянул ни разу. Принялся натягивать на себя снятые перед сном штаны.

— Я уснула сразу, как ты ушёл, — отвела взгляд от его голого тела.

Я вообще много стала спать. Почти постоянно. Ночью, во время утренней капельницы, вечерней. Бодрствовала я обычно в середине дня и перед сном, когда читала девочкам сказки. Так обычно и засыпала. Интересно, а если я попрошу найти мне подходящую книжку, Кайл согласится? Надо будет попробовать.

— Теперь и все остальные в основном спят, — всё так же недовольно проговорил Кайл, как только застегнул штаны. — Идём, покажу тебе, где кухня.