Всё-таки я была права, не желая лезть в эти дебри. Так хотя бы капелька надежды оставалась на лучшее.

— Чего? Того, над кем ставил эксперименты? Или того, насколько сильно калечит жизни всех тех, над кем он их ставил?

Так и захотелось послать и его, и папу с его оправданиями куда подальше. Вот и сосредоточилась на посылке. Тем более, бабочки на поверку оказались лучше, чем на картинке. Размером с две мои ладони и объёмными крыльями. Бледно-жёлтые, голубые, салатовые, лиловые. Нежные оттенки хорошо гармонировали со светлой обстановкой детской.

— Что у него есть дочь.

Я как раз расправляла крыло одной из бабочек, но от услышанного руки дрогнули, оставляя на плотной бумаге уродливый надрыв. Едва ли я правда это заметила. Мозг зафиксировал случившееся больше по инерции, как бы между прочим. Всё моё внимание сосредоточилось на узнанном.

— Как не знал? — подняла глаза на папу. — Разве такое возможно?

— Ему сообщили, что эксперимент не удался. Джул очень постаралась скрыть факт твоего существования ото всех. Если помнишь, то я и сам узнал обо всём совсем недавно, только после обрушения их отделения в Сиэтле.

Бабочка полетела на пол. Я проследила за ней пустым взглядом. Разум провёл параллель, как если бы не бумажное насекомое сейчас опускалось на пол, а я летела на всей скорости вниз. Пришлось крепко зажмуриться, сдерживая порыв закричать.

На плечи легли папину руки, притискивая к себе, мягко обнимая, как в детстве, в попытке успокоить. Только я уже и не знала, что именно чувствую. Больно ли мне от нового открытия.

— Не важно, — замотала головой. — Даже если не знал, это не отменяет того, что он мучил сотню народа ради алчного желания стать превыше других. Не только оборотней, но и людей.

— Все мы совершаем ошибки. Ещё меньше тех, кто признаёт это. Твой отец…

— Ты! Мой отец! — снова перебила я его, не желая слушать никаких оправданий в сторону того, кто истязал живых существ в угоду собственному эгоизму.

— И ты даже не представляешь, как я этому рад, малышка, — отозвался с улыбкой в голосе папа, стискивая сильнее в своих объятиях. — Ты лучшее, что случилось в моей жизни, и мне всё равно, как именно и кем ты была зачата, ты всё равно навсегда останешься в первую очередь моей девочкой, уже потом — чьей-то ещё. Но я совсем не хочу, чтобы ты позже пожалела о своём решении.

— С чего бы мне жалеть?

— С того, что несмотря на все показания, ты права, он всё равно виновен не меньше тех, кого сдал.

То есть его посадят. И только минуту спустя до меня дошло ещё кое-что. Дав показания против столь серьёзной организации, ему обязательно захотят отомстить, как папе, а то и хуже.