— Как оказалось, мне достаточно знать, что с тобой всё хорошо. Всё остальное — ерунда полнейшая. Хотя я всё же надеюсь на скорую встречу.

— Я тоже. Очень по тебе соскучилась.

Ну, и что, что мы виделись чуть ли не каждый день по видео, пока я жила в лаборатории? Это всё никогда не заменит живого общения.

— И я, Белоснежка, и я. Мама, кстати, тоже в порядке, если ты не знала.

Я села, где стояла, прямо на влажную землю, с ужасом глядя на опустившегося рядом на корточки Эндрю.

Жива. Моя мама. Жива. Жива…

— Где она сейчас? — уточнила слабым голосом.

На большее сил не осталось. Их из меня будто выкачали все в одночасье. В груди вместо сердца кувалда била по рёбрам. И если бы не Эндрю, взявший меня за руку, я бы, наверное, так и не собрала эмоции в кулак.

— Не знаю. Мы с ней… ммм… поругались, — не особо уверенно отозвался папа.

— Почему? — искренне удивилась я.

Просто за все годы я вообще не помню такого между ними.

— Да так, не бери в голову. Ерунда полнейшая.

Врал. Причём очень неумело. Но настаивать не стала. Захочет, сам потом расскажет. К тому же, на фоне послышался голос его помощника.

— Тебе пора, да? — уточнила я грустно.

— К сожалению, — подтвердил папа. — Крис, можно я тебя попрошу кое о чём?

— Конечно. Что угодно.

— Будь осторожна там. И не возвращайся пока в Америку.

— Просто не надо. Где бы ты ни была, оставайся там. Я вижу, что твой канал перекрыт, и это хорошо.

— Пап, что случилось? Ты меня пугаешь.

— Скажем так, твой парень перешёл дорогу важным людям, и раз уж ты теперь с ним… сама понимаешь.

— Важным людям — это «Sunrise Biotech”? Вы поэтому с мамой поругались?

— Всегда знал, что у меня самая умная дочь в мире, — с гордостью отозвался папа. — В общем, ты меня поняла, да?

— Да, папа, я поняла.

Даже больше, чем ты думаешь…

— Вот и отлично. Вот и умница. Беги тогда к своему оборотню, а я тоже пойду. Береги себя, Белоснежка.

И прежде чем я успела среагировать на его заявление по поводу того, что ему известно о том, кто такой Кайл, он повесил трубку.

В полнейшей растерянности уставилась на Эндрю. Тот прекрасно расслышал весь наш разговор, но что-то говорить не спешил.

— Он знает. Значит ли это, что он с ними заодно? — не выдержала я этого молчания.

— Не знаю. Не уверен, — качнул головой белый волк. — Иначе бы не просил тебя схорониться, — чуть подумал и добавил: — Матери звонить будешь?

Но, кажется, придётся…

— Позвони, — подтвердил Эндрю. — Номер защищён, нас никто не обнаружит.

Легко ему. А я может боюсь?! Но он прав: чему быть, того не миновать. И лучше уж всё и сразу выяснить и на безопасном расстоянии, чем потом вляпаться, когда не ждёшь. Вот только язык к нёбу будто прилип.