Мне это нахуй не упало сейчас, так что лучше уточню свой комплимент, — исправляется моментально, хотя я и не думала на это ему намекнуть, вообще ни о чем не думала.

В этот раз мы в какой-то богом забытой комнатушке, где разит сигаретами. Но у меня есть Юра, и его ласки, от которых я теряю сознание и не обращаю внимание на посторонние запахи. До конца недели один день, а ощущение, что вечность.

Словно украденные поцелуи, жадные ласки, украдкой брошенные взгляды, если есть свидетели. Утренний кофе у меня всегда с привкусом поцелуев Шолохова. Мы встречаемся за пределами академии, когда он, по поручению отца, идет за таким же утренним кофе.

Мне неясно, почему папа сам не купит по дороге, но вопросов я больше не задаю. Радуюсь этому новому сумасшествию до потери пульса. В какой-то момент закрываю глаза на то, что мы ведем себя как дети.

Сбегаем и целуемся в переулках до боли в губах. сталкиваемся языками и зубами. Обнимаемся как в последний раз.

Юра неизменно широко улыбается и перехватывает мое лицо, чтобы в очередной раз прижаться губами до боли.

Затем по-отдельности идем в академию. Обычно я — первая. Пару раз за эту неделю я сталкиваюсь взглядом с Сырниковым. Полный презрения и неприкрытого подозрения, он всматривается в меня, отчего становится гадко.

Я не здороваюсь с ним. Могла бы и вовсе плюнула бы, да с особым наслаждением. Из плюсов, он и Юру не очень-то муштрует теперь. Подозреваю, что отработал папа.

—Я тебя люблю, Валь. Ты в курсе вообще, как сильно?

—И я тебя сильно люблю, Юрочка, — смеюсь онемевшими от очередного поцелуя губами.

—Вот и говори мне это почаще, малыш. А то я такой. О чем ни попроси, все сделаю для тебя. Расплываюсь. А доброе слово и собаке приятно, знаешь ли. Еще и почеши меня, буду тем еще барбоскиным, — шепчет в губы и снова целует. Нацеловаться мы не можем. Большего до увала позволить не можем.

Я зареклась! Ни-ни в стенах академии, иначе в процессе не заметим и влетим в новую проблему, которую мне недвусмысленно уже проговорили в лоб. Уверена, что сырников спит и видит получить доказательства нашей неосторожности.

Теперь нужно и в реальной жизни быть осторожнее, чтобы он не заметил нас вдвоем и вне стен университета, пока я преподаватель у Юры. А как только прекращу им быть, то в праве делать все, что только мне заблагорассудится. Верно? Верно!

А дальше хоть потоп, как говорится.

Вот и сегодня я сбегаю от парня первая, с неизменной глупой улыбкой на половину лица. Она меня с потрохами сдает и все тайны раскрывает, но сдерживаться вообще не получается. Поправляю волосы и иду в нужную аудиторию, когда слышу окрик за спиной.

—Валентина Львовна, а можно вас на минутку?

Дружелюбный тон не исправит той зловещей атмосферы, что накрывает меня с головой.