Перехватываю Шолохова за плечи и катаюсь по поверхности стола с каждым вторжением.

Фрикции все резче и резче.

Волнообразно накатывает тянущее желание. Вторгается в каждую клеточку тела. Я не дышу. Вернее, дышу лишь тем, что выдыхает Юра.

Поцелуи углубляются, а затем…

Он резко выходит из меня, опуская ноги, и заставляя встать.

Мечущийся взгляд падает на подрагивающий член.

Трясущиеся ноги не держатся когда я пытаюсь развернуться. На помощь приходят сильные руки.

Юра молча укладывает меня лицом в стол, наматывает волосы на кулак и сдавленно шипит:

—Если будет больно, тормози меня.

Искрящийся трепет вдоль тела делает вираж, ударяет в грудь и оседает внутри меня воздушным облаком.

Натяжение волос слегка усиливается вместе с новым вторжением Юры. В этот раз глубже. Холод деревянного стола контрастирует с горячей кожей Шолохова.

Он снова и снова вторгается в меня, уложив одну руку на ягодицу и сжимая ее до боли.

Едва дыша, пытаюсь сделать стоны, потому что лишние звуки нам не нужны.

Затыкаю рот кулаком.

Хотя смысла в этом мало, ведь мы ударяется бедрами так громко, что шлепки оглушают даже громкий стук сердца. Влажные от пота липнем друг к другу.

Искра наслаждения вспыхивает перед глазами, когда давление внизу живота усиливается, достигает пика и срывается в пропасть.

Юра сдавленно шипит и натягивает волосы на себя, замирая внутри, дрожа всем телом.

В затылке чувствуется напряжение.

Острые наслаждения сменяются приятной негой.

Юра не выходит из меня, так и пульсирует внутри…

А затем вздыхает и очень медленно отстраняется.

—Так и стой, а вообще нет, я прочитал про берёзку…

Приподнимает меня за бедра и переворачивает так, что теперь мои ноги у него на плечах.

Он рассматривает меня, лежащую перед ним с раздвинутыми ногами.

Смех прорывается наружу.

—И в черта лысого поверю, если ты залетишь так быстрее, — смотрит на меня серьезно и хмурится, затем целует левую ногу и правую.

И здесь в дверь кто-то начинает ломиться.

Замираю как есть, вот прямо в той позе, в которую меня уложил Юра. Сердце стучит в висках, от паники начинает замыкать грудную клетку. Словно тисками сдавливает лёгкие.

—Ты же закрыл дверь на замок, — шепчу еле слышно даже для самой себя.

Юра подмигивает мне и развязно лыбится, пока тянется рукой к моим влажным складками и массирует их пальцами.

Отталкиваю его руки и пытаюсь встать, одновременно натянув юбку к коленкам. Не выходит. По влажной коже одежда неохотно спускается.

Между бедер чувствуется хлюпанье. Скрещиваю ноги и протестующе смотрю на Юру.

—Валентина Львовна, я видел, что вы заходили в кабинет, — произносит прапорщик Сырников.

Мои глаза синхронно расширяются от услышанного. Ударяю легонько Юру в плечо и стреляю меткий взгляд в болтающиеся в замке ключи.