Кто? Соболь, который спит на дежурстве? Вся академия дрыхнет, нас сегодня имели во все дыры, так что…— говорю спокойно, не шепотом. — Сейчас явно никто ничего не услышит. И вообще с темы не съезжай!

Тут и армагеддон не поднимет некоторых. Разве что будет мина взрываться в полуметрах от сонного царства.

Валя смеется едва слышно, будто бы глушит в себе радость. Мне кажется, то чмо убило ее радость. Надо же быть таким долбоебом! Ему же хуже, потому что он свой шанс проебал. А я нет.

—Юра, ты превращаешь меня в какую-то очень невоспитанную даму, — тянет моя девочка и отрешенно выдыхает.

—Отлично, значит ты мне фоточки пришлешь? — глаза закрываю и поправляю член, давно стоящий колом. Мне хватает и рваных мыслей в голове о том, как она будет делать фото, и в чем она.

Нет, в голом виде не надо, потому что интернет помнит все. И я лучше сдохну, чем позволю кому-то увидеть такие фото…

—Сфоткай, в чем ты, — прошу на последнем издыхании.

Кажется, даже могу воссоздать ее запах, почувствовать языком возбужденный сосок. Моя память нещадна. Она меня к краю подводит, пока я перехватываю ладонью член через ткань трусов и представляю, что эта тяжесть растворяется в моей девочке.

Надавливаю и втягиваю резко воздух, после чего выдыхаю и отпускаю.

Никогда не понимал тех, кто онанирует на фотки, пока сам не начал это делать. Правда, я делал это постоянно, и чем больше фоток Вали я получал, тем сильнее меня вставляло.

Совсем как какого-то мелкого дрыща в пубертате. И смешно, и грешно.

—Я тебе прислала фоточку, Юра, — смеется она, доводя меня до исступления. Ну давай сыграем.

В эту игру можно играть вдвоем, малыш.

—А ты мне пришлешь фоточку, Юра? — томно переспрашивает, и я бы рад растянуть это удовольствие, но надо решать на берегу.

Снова проезжаюсь рукой по члену через ткань боксеров и откидываю голову назад. Пиздец. Ну почему с ней всегда так? Что это ведьма-то такая?

—Мальчик отправляет фото члена, а мужик приезжает и показывает, — рублю как есть, потому что вот такой хуйней я точно не занимался и не стану.

По телу скользит судорога, и ударяет в пах. Я привстаю и чувствую, что давление на уши перекатывается.

Валя от моего умного высказывания смеется, как будто это самая смешная вещь, которую она слышала.

Понятия не имею почему, но от ее смеха меня еще больше вставляет и кажется, что я вообще на все готов и согласен. Мне больше ничего и не надо, ясно?

—Я бы сейчас облизал твою грудь, спустился бы по животику и провел языком от пупка к лобку, — спокойно произношу, рисуя картинки в голове. Я бы много чего сейчас сделал с ней.

Член горит огнем, и, рвано втянув воздух, я жду нежного голоска в ответ. Валя задерживает дыхание, и я уверен, что кусает губы. Слышу это. Почти предвижу.