На самом деле хорошо.

То, как было раньше – это ненормально, даже по нашим меркам. И продолжать так всю жизнь было бы глупостью. Самой большой глупостью, которую можно было придумать.

Я машу ладонями, стараясь согнать красноту с кожи, а затем отправляюсь домой. Интересно, а Лютый до вечера будет сидеть в машине? Или ждёт удобного случая напасть?

Я просто моргнула, честно. Держала в руках ключи от подъезда, закрыла глаза, а уже сижу в машине Лютого. Только дверцу тяну, закрывая за собой. Совершенно не понимаю, что творю.

Судя по тому, как на меня смотрит мужчина – он тоже этого не ожидал. Сюрприз для нас двоих.

– Привет, - произносит медленно, наклоняет голову. На его лице расцветает знакомая улыбка, от которой так легко становится. – Не ожидал тебя увидеть.

– Случайно рядом оказался?

Я киваю, мол верю каждому слову. Но улыбаюсь так широко, что начинает сводить скулы. Я ещё в прошлом месяце приняла то, что у меня что-то неправильно в голове. И это не вина Лютого, он просто это показал.

Хочу себя корить за то, что рада встрече, но не могу. Я смотрю на мужчину и мне легче становится. И нет никаких сомнений внутри, которые раньше сжирали. Не отталкиваю свои желания, не бегу от них.

Я пробралась под кожу Лютому.

Он сделал со мной тоже.

Это можно принять, жить с этим, не страдать.

И необязательно быть вместе, чтобы просто подпитываться этой дикой энергией, что теплится внутри. Адской смесью чувств, от которых иногда мозги отключает.

– На самом деле, я хотел поздравить тебя с восьмым марта, - признается так легко, тянется на заднее сидение за букетом цветом. Огромная охапка фиолетовых ирисов. Таких же самых, которые мужчина пытался выбросить когда-то. – Думал оставить консьержке.

– И не собирался заходить?

– Нет. Моя зависимость в прошлом.

Я даже улыбаться перестаю от такой информации. Словно под дых ударили, отобрали самое желанное. Я редкостная дрянь, я знаю, мне нет оправданий. Но я призналась самой себе в этой постыдной веще.

Мне нравилось быть его зависимостью.

Даже если это включало похищение, настойчивые поцелуи, сообщения с угрозами, всё это. Потому что в какой-то момент Лютый перестал меня пугать, а стал слишком важным.

Я прижимаю к себе цветы, вдыхаю из запах. Стараюсь дышать, не выдавать ничего. Это… Черт, это хорошо, наверное. Для самого Лютого лучше. Как и для меня то, что я от своих проблем избавляюсь.

– Я работаю над этим, честно, - произносит сдавленно, сжимает пальцами руль. – К психу хожу.

– К мозговправу. Обсуждаем разное, - видно, насколько мужчина не хочет в этом признаваться. Выдыхает резко, признаваясь в своей слабости. – Как девки, бляха, сплетничаем. О тебе говорим.

– Мне-то нахрен не нужно это. Ты же видишь, что я сдерживаюсь, вот пытаюсь. Прорабатываем эти моменты. Будто меня исправить можно.