Такое ощущение, что Лютый может трахнуть только глазами, не касаясь. Сжимает челюсть и кулаки, сглатывает, а его кадык кажется острее.

– Пиздец тебе, златовласка, через пару часов. Выебу так, что ходить не сможешь. Помнишь нашу игру, когда ты кончить не могла? О, я с радостью повторю. Всю ночь.

– Лютый… - я скрещиваю ноги, между ног так влажно, тянет в ожидании наполненности. – Ты…

– Если станешь на колени, то я прощу твою дерзость. Станешь, златовласка?

– Не знаю. Я… Я хочу кое-что решить.

У меня сердце за сотню гонит, тело напряжено от возбуждения, а я хочу всё разрушить. Но это кажется самым правильным. До конца дня ещё часов пять, я успею уехать, если Лютый выйдет из себя. Новую погоню устрою.

Но слова сами льются из меня.

Потому что я хочу закончить всё и начать новую страницу.

– Я… Это я тебя сдала, Лютый. Действительно я. Врала, впустила, оправдывалась потом. Как ты теперь поступишь?

А потемневшие глаза мужчины обещают скорую и долгую расправу.

Я хренею с заявления златовласки. Нашла, блядь, время душу открывать. Именно в тот момент, когда я и так на взводе. Готов крушить просто из-за того, как сильно у меня стоит.

Развела, умница. Только я всё равно в плюсе остался. Подумаешь, в машине не взял. У меня впереди целая вечность. Десятилетия, за которые я всё смогу наверстать.

Мне бы разозлиться, что так обломала. Смелой стала, откровенной, ничего не стеснялась и откровенно приставала. Не была со мной такой ни разу, но это охрененные ощущения. Когда сама жмётся, хочет. У неё в глазах такое безумие, которое я в отражении вижу.

Почти упиваюсь этим, а Кристина рубит новостями.

– Как ты теперь поступишь?

Я цепко слежу за каждым её движением, взмахом ресниц. Интересно, чем девчонка руководствовалась. Не станет же просто так подобное говорить, рисковать. Или настолько потекла, что мозги отключились?

Нет, не у моей девочки. Та всегда думала, решения взвешивала. Пусть, неправильно, глупо, но не старалась действовать на чистых эмоциях. Даже когда истерила старалась по-умному поступить.

– А как… Как у вас принято? – её голос садится, за гулом лифта почти не слышно вопросом. – Как обычно?

– По-разному. Кто-то убивает предательниц и на этом всё заканчивается. Нельзя допускать повторного предательства.

– Ты меня не убьешь!

Усмехаюсь на то, как уверенно она это произносит. Твердо смотрит в ответ, ни капли не сомневается в своих словах. Она дрожит от волнения, кусает губы, но не боится, что я её трону.

– Почему ты так уверена?

Я хочу знать, что она всё понимает, не будет больше бегать, глупости в голове гонять. Мне нужно это пьянящее понимание, что девчонка не просто под кожу забралась, но и разобралась, как во мне всё устроено. Насколько сильно я увяз. Пропал в ней, на века.

Я могу пулю в лоб пустить и не поморщиться.