– Ну, придурки! – Он недобро прищурился. – Я им говорю, прищучьте Гулю, а они там с какими-то козлами хороводы водят. Ты допил уже?

– Допил.

– Ну, отрывай жопу-то. Поехали.

Лисицин, а вслед за ним и Соболев двинулись к выходу из бара с символичным названием «На троих». Когда-то это была рюмочная, где на полновесный советский рубль выдавали полстакана водки и заветренный бутерброд. Долговязый и наглый подросток, живущий поблизости, проводил здесь времени гораздо больше, чем в отчем доме. Возможно, именно старая убогая рюмочная и вывела Петю Лисицина на большую дорогу.

Во всяком случае, теперь он предпочитал эту точку лучшим кабакам и барам Москвы. Возможно, тут играли свою роль ностальгические воспоминания юности, возможно, многолетняя привычка, возможно, то, что местная обслуга хорошо знала Пита, а потому обслуживала всегда за счет заведения. Для далеко не бедного, но скупого Лисицы это тоже было немаловажно. «Дармовщинка – всего слаже», – любил говаривать он.

Вор и его пристяжь вышли из прокуренного помещения на свежий воздух и направились к приткнувшемуся прямо под знаком «стоянка запрещена» «Мерседесу».

Пыж терпеливо дожидался их возвращения, сидя за рулем лимузина.

Пит привычно плюхнулся на заднее сиденье. Соболь с сигаретой в зубах расположился впереди. Хмель уже приятно окутывал его сознание, и недавний зэк блаженно откинулся на мягкую кожаную спинку. Сидя за колючей проволокой, он даже мечтать не мог о такой жизни.

– Давай в Малаховку, к Фитилю! – распорядился Лисицин. И неизвестно для кого пояснил: – Дядя Филя – вор правильный, нэпманский, таких не осталось. Когда-то он меня «короновал». А знаешь, что он сейчас делает?

– Все знают – общак держит, – сказал Пыж.

– Оно так, держит общее благо, со всей московской области держит, бабло ему мешками завозят… Только раз в месяц-другой выезжает дядя Филя в Москву, оставляет все свои машины, охрану, садится с молодым вором в автобус и «карманку» самолично лепит! Моечкой писанет, гаманец выловит[7] и на пол бросит, потом выходит и опять в свою тачку садится…

– А зачем он это делает? – спросил Пыж.

– Да затем, что вору положено воровать! Вот он пример и показывает да звание воровское поддерживает!

Соболь отрыгнул, в кожаном салоне завоняло пивом.

"

"– Таких на зонах уже нету. Даже не слыхивали про них…

– Оно и плохо, – нравоучительно сказал Пит. – Оттого и порядка нету, и уважения. Рогометы кожаные везде лезут, спортсмены недорезанные. Никто их на место не ставит, смирились, стерпелись… Вот мы давеча пример показали, так вся Москва гудит!

– А правда, что он человечину ел? – неожиданно спросил Пыж. – Болтают, что в побеге одного мужика схарчили… Не знаю, может, врут…

– Ел не ел, какая разница! – Пит сморщился от досады.