Она упиралась в лес и сейчас вся была заставлена крутыми автомобилями с наглухо затонированными стеклами. «Мерины», «бэшки», «аудюхи», «Кайены» и «Рэйнджроверы», все черные, сверкающие, с номерами, состоящими из одних нолей и заветных букв, отражающих принадлежность к серьезным государственным структурам. Рядом с машинами курили, перебрасывались словами и рассказывали анекдоты водилы, многие уже предусмотрительно открыли багажники.

– Стань поперек, чтобы ни одна сука не выехала, – каркнул Пит. И когда Пыж выполнил команду и перегородил единственный выезд, удовлетворенно осклабился. – Все за мной!

Он стремительно шагал впереди, за ним поспешал Пыж, а в двух шагах сзади шли Толченый и Соболь с автоматами, которых они немного стеснялись. Но стеснение в глаза не бросалось, а автоматы – бросались. И вообще, процессия выглядела внушительно. Причем внушительность ей придавали не автоматы, а безжалостное лицо Пита, репутация которого была на Москве хорошо известна.

Бригада Пита шла мимо ряда машин, и разговоры прекращались. Несколько багажников захлопнулось, многие водилы заняли места за рулем – от греха подальше.

Сквозь незапертую калитку Пит вошел во двор. Охраны не было. Из дома четверо братков выносили внушительные мешки и огромные сумки.

– Что тут происходит, брателлы? – развязно спросил Пит. – Экспроприация? Или обычный грабеж?

– Свое берем, брателла! – откликнулся Бульдог из группировки центровых. – Наши двенадцать миллионов…

Пит сплюнул:

– Разворачивайтесь. Назад заносите. Общаковое бабло каждый сам по себе не щиплет. Это вам не по карманам шарить в автобусе.

– Да сказано, свое берем, наши двенадцать лимонов! – Бульдог выпятил челюсть и свел брови, но на Лисицу угрожающее выражение не произвело впечатления.

Он сплюнул еще раз. Обстановка накалялась. Соболь и Толченый перестали стесняться автоматов и взяли их на изготовку.

– Разворачивайтесь. Будем решать по «закону». За крысятничество, знаешь, что бывает? Про Гулю слышал?

Про страшную судьбу Гули слышала вся криминальная Москва. И аргумент подействовал. Возможно, его усилили два направленных автоматных ствола."

"Бульдог приказал, и братва потащила мешки обратно, в огромный гараж под домом. У Фитиля было шесть машин, каждая не дешевле полумиллиона долларов. Но главное заключалось не в машинах. В стены и пол были вмурованы огромные сейфы-шкафы, в которых и хранился криминальный кэш. Сейчас машины были выгнаны во двор, в пустом помещении царила суматоха и стоял невнятный гул. Все хранилища были открыты, братва разбирала мешки, рюкзаки, чемоданы и сумки или просто запаянные в пластик толстенные пачки крупных купюр.