Генерал хлопнул ладонью по столу:

– Не дело органов безопасности указывать людям, куда им ходить! Откуда простые граждане знают, кто такой этот Буланов? На нем разве написано, что он бандюк?!

«Знают, знают, все всё знают, – подумал Мамонт. – Только дурака валяют да незнайками прикидываются!»

Но вслух говорить ничего не стал.

Потом состоялось обсуждение доклада. Особых расхождений не было: практически все высказались за то, что обстрел «Рая» – это преступление террористического характера, входящее в компетенцию ФСБ. Только полковник Окунев и майор Мамонтов возражали, считая, что это все же обычная уголовная разборка.

Может быть, в значительной степени потому, что не хотели вешать на свои подразделения это мутное дело.

В конце генерал поднялся из-за стола и, задумчиво рисуя в воздухе трубкой непонятные иероглифы, сформулировал вывод:

– Мы имеем дело с организованной преступностью нового типа: уголовно-террористической группой. Сращивание уголовного элемента с высокими технологиями вооружения, возможно, даже с технологиями массового уничтожения, доступ к государственным секретам. Безусловно, это подследственность Службы безопасности.

Но!

Заишный изобразил восклицательный знак.

– Основные действия, относящиеся к нашей компетенции, находятся вне обслуживаемой Тиходонским управлением территории! Где похищено секретное оружие? В Московском регионе. Откуда прибыли предполагаемые преступники? Из Москвы. Это дает нам основания направить материалы по месту основных преступлений против государственной безопасности – в Московское управление! Ну а мы отработаем нашу часть дела! Вопросы есть?

Ответом стал восхищенный вздох руководителей подразделений.

Вопросов не было.

* * *Вася Дерзон сегодня проиграл ему в шахматы три бутылки «Старопрамена», а в холодильнике давно дожидалась своего часа банка настоящей деревенской тушенки, сваренной в автоклаве, – это сам Денис когда-то привез из командировки, из Армавира. Намечался королевский ужин.

Пока готовились макароны, никто не мешал, но едва только в сковороде заскворчала тушенка с мелко порубленным луком, началось: из гостиной примчалась Аура и заорала не своим голосом.

– Дура, – сказал Денис, слегка переиначив ее прозвище.

Так было больше похоже на правду. – Все равно не жрешь тушенку, чего орать-то."

"Но она продолжала орать в том смысле, что «может, и съем чего». Он бросил ей кусок мяса из сковородки, предварительно обдув и остудив. Кошка обнюхала, брезгливо потрясла лапой и ушла, по дороге помочившись на коврик в прихожей. Денис вспомнил о маме, когда-то подобравшей, выкормившей это наглое животное и нарекшей ее этим странным именем. Убивать Ауру он не стал – чисто из уважения к памяти родного человека.