— Да, — с готовностью кивнул он, — но и возжелал тоже.

Знаешь ли ты, как красива? Думаю, Эдвард злится на меня за этот брак еще и потому, что сам видит, как ты расцвела и налилась жизненными соками. Ты уже не та проворная худенькая девочка, которая рвалась в крестовый поход. Ты превратилась в ослепительную, манящую женщину и теперь принадлежишь мне.

— Эдвард считает меня ослепительной? — задумчиво переспросила она с легкой улыбкой на губах.

— Неужели не видишь его голодные глаза? — засмеялся Рейф. — Нет, не думай, он любит мою сестру, но хочет тебя.

Хочет всем своим существом. И, в глубине души сознавая это, кипит неутоленной яростью, смешанной с угрызениями совести. Вспомни, недаром он попытался выместить свою вину и боль на тебе.

— Я ничего не заметила, — вздохнула Ронуин. — Слишком была ожесточена, пытаясь защититься от несправедливых обвинений и жестоких нападок.

— А что ты испытываешь к нему? — спросил Рейф, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выказать ревности.

— А что, по-твоему, я должна к нему испытывать? — презрительно бросила она.

Рейф на мгновение прикрыл глаза.

— Когда-нибудь ты доведешь меня до убийства, — выдохнул он.

— Но не прежде, чем ты познаешь мое тело и те наслаждения, которые я могу дать тебе, — парировала Ронуин.

— А как насчет тех наслаждений, которые я способен подарить тебе? — не растерялся Рейф.

— В самом деле способен? — холодно осведомилась она. — Это мы еще увидим, господин мой. Остается надеяться, что ты более искусен в любви, чем несчастный Эдвард. Он вызывал во мне единственное желание: поскорее дождаться окончания его неуклюжих попыток возбудить во мне страсть и спокойно заснуть.

Конечно, она сильно преувеличивала, но сердце все еще ныло от измены первого мужа. Как безжалостно он отверг ее!

— Ты увидишь, я сильно отличаюсь от кузена, — заверил Рейф, — и будешь жаждать наступления каждой ночи.

— Буду рада, если в твоих хвастливых словах окажется хоть доля правды, — усмехнулась Ронуин.

— Поскольку твоя тетка так умело позаботилась о нашем ночлеге, пройдет немало времени, прежде чем я смогу доказать тебе правдивость своих клятв.

Ронуин невольно рассмеялась.

— Ожидание лишь обостряет страсть, — назидательно заметила она. Может, супружеская жизнь окажется не столь страшной. Хорошо уже то, что Рейф любит пошутить и предан сестре.

— Рассказать, что я сделаю с тобой в нашу брачную ночь? — заговорщически прошептал он.

Ронуин почувствовала, как жар опалил лицо.

— В тебе нет никакой деликатности, господин, — упрекнула она. Неужели ее голос дрожит? Ноги, во всяком случае, ослабели настолько, что она не в силах пришпорить лошадь.

Пришлось крепче схватиться за поводья. Хоть бы он ничего не заметил!

Рейф тихо, обещающе рассмеялся.