Но главное, что он не женат…

— Пап! Не влюблена я в него. Благодарна, конечно, но… — она застыла, увидев выражение лица отца. — Прости, пожалуйста, папочка, я не буду перечить тебе…

— Как людям, живущим у фронта, теперь полагаться на Царство⁈ — я читал эмоциональную речь, текст которой видел лишь я.

Мы с Ларри немало сил потратили на её написание. А выступал я перед журналистами.

— Зачем людям оставаться в Челябинской области? — громко и эмоционально спросил я. — В случае беды им не окажут никакой существенной помощи, а будут кормить тухляком и всякой дрянью. Разве так можно? Это настоящий удар в спину! И я бы сказал… предательство!

Помимо ЦСБ, я позвал и журналистов.

Так что пока одни брали показания, другие делали «материал». После вторжения губернатор Свердловской области самолично выступал по телевизору, уверяя, что беженцы получают достойные условия жизни.

И вот, я показал, что имелось в виду под «достойными».

— Беженцев даже из лагеря не выпускают! Будто они преступники. Или вот, — я подтянул Нину, выглядевшую грязной и лохматой. — Известная певица, всеми любимая Нана. Вы можете представить, что та, которая нам, на Фронтире, подарила надежду и силы к продолжению сражений, ест тухлую еду и спит на полу⁈

Журналисты пораскрывали рты от шока, ну а потом их глаза засияли.

Сенсация же!

— Меня здесь несколько раз чуть не изнасиловали… — со слезами на глазах хриплым голосом сказала певица. — Охрана лагеря жестока, и недавно на пустом месте избила одного молодого парня. Прямо на моих глазах…

— Она приезжала в Челябинск на гастроли по Фронтиру, а в итоге оказалась здесь, в лагере для беженцев. Без документов, денег и надежды на выживание! — я говорил чётко и с праведным гневом в голосе.

Ларри же показывал, какие жесты я должен повторить, чтобы было больше экспрессии.

Мы успели просмотреть немало роликов в интернете, и я выбрал парочку, которые мы взяли за основу. Надеюсь, никто не обнаружит сходство…

— Я простолюдинка и, видимо, не имею никаких прав, — добавила Нина. Эту фразу мы обговорили ранее. И она заплакала. Всеми любимая Нана плачет на камеру. Чумазая, голодная и… возможно, мы немного перестарались над образом…

А началось всё с того, что сперва я пробил, кому принадлежит этот завод… Железняковым, конечно же.

— Герцог Железняков, обращаюсь к вам как герцог к герцогу. Неужели вы считаете себя настолько великим, что простолюдины для вас это и не люди вовсе, а скот? Да даже скот не стал бы есть то, чем вы кормите людей! Я очень удивлён и разочарован. Впрочем, что ещё можно сказать о человеке, против которого ЦСБ завело несколько десятков уголовных и административных дел.

Тут журналисты словно с ума посходили, забрасывая меня вопросами. И я с радостью поделился с ними всем, что знаю.