Просто она с раннего детства знала одно: надо работать. Ее отец погиб в рейсе, когда ей исполнилось четыре года. С тех пор она знала одно место применения своим силам и способностям – рынок. В школу ходила, потому что так положено. И это было самой тягостной ее обязанностью. Нет, ее все интересовало, она была живой и любознательной, но за процесс обучения приходилось платить болью жестоких обид и унижений. Каких только оскорблений не узнала шоколадная девочка Маша в общении со своими сверстниками, считавшими себя чище и светлее, чем она! Их родители были не лучше.

После того как Мария окончила школу, у них с матерью не было даже разговора о том, что ей делать дальше.

То же, что и делала. Наоми к этому времени была настолько усталой, подавленной, удрученной, что на какой-то рывок для дочери уже не была способна. А удары судьбы, которые не видны были на ее темной коже, но сделали робким сердце, открыли ей только одну истину: надо не выделяться, быть незаметной, невидимой. Потому она торговала яркими китайскими тряпками, а дочь одевала в самые некрасивые, немодные и тусклые вещи. И так не пялится на Марусю только ленивый. Одни издеваются, оскорбляют и находят в том доблесть, другие нагло и тупо пристают, лезут по-скотски, возмущаясь любым протестом.

Самой Марии казалось, что они с мамой проживут так всю свою жизнь. И ее это не пугало. Она усвоила не только то, что Наоми говорила ей, но и то, что та чувствовала. Им нужно идти по жизни осторожно, крадучись, как Багира по звериным тропам. Добывать себе деньги на еду и прятаться в своей двухкомнатной берлоге. Там у Марии есть любимые фильмы, книги. Мать купила ей ноутбук. И она открыла для себя мир, музыку, живопись, развлечения.

Ее нисколько не ранило то, что это развлечения для многих, но не для нее. Когда закончилась школьная каторга, самой большой тревогой Марии стало здоровье матери. У той все чаще были приступы боли в животе, она отказывалась идти в поликлинику, потому что боялась самого страшного диагноза. Лечить это не на что, так лучше не знать.

Во время одного такого приступа Маруся побежала в аптеку за болеутоляющим лекарством, но был какой-то праздник, и все аптеки поблизости оказались закрытыми. Она потерянно шла домой, но у подъезда ей стало страшно: как сказать маме, что до утра ничего нельзя купить? И она горько заплакала.

Так она и познакомилась с двумя чернокожими девушками, которые снимали квартиру в первом подъезде их дома.

Зери и Ния были стройными, эффектными, стильно и модно одетыми. И ходили они обе, как будто исполняли партию дуэтом в балете. Спины прямые, груди и бедра красиво покачиваются, легкие ноги несут их, как будто не касаясь земли. Маруся часто смотрела на них со стороны в восхищении. Они были как инопланетянки.