Они любят одно и то же – загород, баню, шашлыки и речку. Он очень нравится Лёке, высокий, красивый, длинноногий, вкусно пахнущий! Ей нравится, что он умеет «ухаживать за собой», принимает душ, покупает одеколоны, разбирается в марках одежды и знает, кого из пары Дольче – Габбана зовут Стефано. Еще ей нравится, что он начальник службы безопасности, а мужчина с пушкой за ремнем испокон веку привлекает женщин, как свет керосиновой лампы мотыльков.

Ей нравится, что с ним можно обсудить дела сослуживцев, что его не утомляют «гаремные» разговоры – кто на кого и сколько раз посмотрел, кто кому позвонил, кто кому изменил или только собирается изменить.

Да, конечно, голым по квартире он не шатается и не щиплет ее за попку на скучном вечере так, чтобы никто не видел, но все же с неким намеком на продолжение. Теорему Ферма тоже доказать не сумеет, да и вообще вряд ли знает о существовании этой теоремы, равно как и всех прочих.

Ну, книг никаких не читал! Но по нынешним временам их никто не читал. Еще он всегда безропотно моет посуду и чистит картошку – то есть «помогает»! – а также обожает свою дочь. Значит, будущих совместных детей он тоже будет обожать.

При мысли о том, что планируются совместные дети, Лёка быстро втянула воздух, так что от холода заломило зубы.

– Что ты ко мне пристал, Платон?

– Какое тебе дело, сплю я с ним или нет?

– Я ревную, – выговорил он отчетливо. – По-моему, это понятно.

– Ты… меня ревнуешь?!

– Ты из-за него меня бросила?

Честно сказать, так оно и было.

Артем начал ухаживать за ней – подвозить на машине, покупать шоколадки и игрушечных медвежат, приглашать в парк, и темная страсть Платона Леграна, в которой она утопала, показалась ей опасной.

Слишком опасной, а она всегда была осторожной девочкой. Не то что сестрица Ника.

– Я тебя не бросала.

– Ты вел себя ужасно. Я тебя просила – не надо!.. А ты все продолжал.

– Что не надо? – осведомился он, и тут Лёка поняла, что никак не может вспомнить, что именно было «не надо».

То, что вспоминалось, для объяснения причин разрыва не годилось.