Макаров поднял полотенце, подпоясал халат, сердито нахмурился и выглянул наружу. Маково-красная Даша стояла у стены и смотрела несчастными глазами.

– Заходи давай, никто тут тебя не съест. У меня нет привычки нападать на благородных девиц, даже если они случайно обнаружили меня неглиже. Так что не бойся.

– Я и не боюсь. – Она вызывающе выпятила подбородок, шагнула за порог в любезно придерживаемую Макаровым дверь и оглядела комнату, убеждаясь, что остальные мужчины одеты.

Макаров затрясся от смеха. Для женщины, полтора часа назад бесстрашно отправившейся в баню с почти незнакомыми мужиками, она выглядела смешно.

Скорее всего, к тому моменту она так замерзла, что о приличиях просто не думала. А сейчас, отогревшись и придя в себя, внезапно осознала, что «в бане все равны», и засмущалась.

В этом было что-то трогательное – просто курсистка Смольного! Из ее слов, поведения, сценических зарисовок Макаров уже понял, что Даша в разводе. Он считал себя достаточно искушенным в женщинах, в юности у него их было немало, а после развода особенно, но замужних дам, прошедших горнило брака и до сих пор краснеющих при виде случайно упавшего с мужских бедер полотенца, он, пожалуй, не встречал.

Эта ненавязчивая, внезапная и очень искренняя скромность странным образом возбуждала – наверное, от того, что в нынешние времена современным и модным женщинам не пристало проявлять такое качество. Те, что встречались Макарову, были бесстыдными, нахрапистыми, наглыми, охочими до удовольствий и откровенно циничными во всем, что касалось взаимоотношений мужчины и женщины.

Все продавалось и покупалось, имело свою цену. И это постоянное оценивание, через которое он то и дело проходил, заставляло Макарова чувствовать себя племенным жеребцом, выставленным на продажу.

В Дашином же пугливом взгляде были только испуг и неловкость. Какая несовременная барышня, право слово!

Оценивший ситуацию Игнат протянул Даше чашку с чаем, тронул за плечо Михаила Евгеньевича:

– Попарите меня?

– С удовольствием, – ответил тот и повернулся к своему другу. – Игорек, ты как? С нами?

– Да мне, пожалуй, хватит, – ответил бизнесмен, – я, наверное, в свой домишко пойду. Устал за сегодня, сил нет.

Выглядел он и впрямь нехорошо: под глазами залегли синие тени, как будто он не спал прошлую ночь, а потом провел тяжелый, полный нервного напряжения день.

Интересно, это его приключение на дороге так вымотало?

– Дверь заприте, – попросил его Макаров. – Мы так и не поняли, что здесь все-таки произошло, и мне бы не хотелось завтра найти ваш хладный труп. За безопасность тех, кто в доме, я ручаюсь, потому что намерен ночью дежурить, а вот ваш дом мне уже не проконтролировать. Да, Михаил Евгеньевич, вас с Татьяной это тоже касается.

– За нас не переживайте.