Какие у него широкие плечи, накачанные мускулы, упругие, вырисовывающиеся при каждом движении ягодицы.

— Присядь, — указал мне Кросс на черный кожаный диван.

— Мне пора на рабочее место.

— А у меня в два важная встреча. Чем быстрее мы разберемся с нашим вопросом, тем скорее сможем вернуться к делам. Давай садись.

— О каком таком «нашем вопросе» вы говорите?

С тяжелым вздохом он подхватил меня на руки и, как невесту, отнес к дивану, потом осторожно усадил и пристроился рядом.

— О твоем отказе, вот о каком. Самое время обсудить, что надо сделать, чтобы ты согласилась лечь под меня.

— Чудненько! — На всякий случай я отодвинулась подальше и подоткнула под себя подол своей изумрудно-зеленой юбки, сильно пожалев, что не надела брюки. — Я нахожу ваше предложение непристойным и крайне оскорбительным.

А еще в высшей степени интересным, хотя именно этого я признавать не собиралась.

Кросс уставился на меня прищуренными глазами.

— Может, я выразился чуть грубовато, но зато честно. Тем более что ты не производишь впечатления женщины, падкой на лесть и не любящей откровенность.

— Единственное, чего я хочу, так это то, чтобы во мне видели человека, а не надувную куклу из секс-шопа.

— Хм, неплохо сказано, — поднял брови Кросс.

Я встала, но он схватил меня за руку и притянул обратно.

— Едва ли. Мы пока всего лишь обозначили некие темы для обсуждения. Начнем с того, что мы с тобой оба привлекательны, испытываем сильное сексуальное влечение, но никто из нас не имеет склонности к ухаживаниям. Так чего же ты хочешь? Чего именно? Обольщения? Ева, тебе что, хочется, чтобы тебя обольщали?

Разговор этот одновременно и захватывал, и смущал меня. Ну и конечно искушал. Ведь я оказалась лицом к лицу с великолепным самцом, демонстрирующим неприкрытое желание к совокуплению. Однако мое смятение взяло верх.

— У меня нет склонности к сексу, который планируется, как деловая операция.

— Заранее оговоренные условия уменьшают вероятность последующего разочарования из-за несбывшихся чрезмерных ожиданий.

— Вы, наверное, шутите! — нахмурилась я. — Да вы хоть слышите, что вы несете? Зачем, вообще, называть это перепихом? А почему не запланированным семяизвержением в оговоренное отверстие?

В ответ он запрокинул голову и расхохотался. Этот глубокий гортанный звук подействовал на меня, словно теплая волна. Я еще сильнее, почти до боли, почувствовала его близость. И такая, совсем земная, смешливость сделала моего бога секса более человечным. Он будто стал существом из плоти и крови. Реальным.

Я поднялась и на всякий случай отодвинулась подальше.

— Конечно, при случайном сексе вино и розы абсолютно без надобности. Но, господи боже мой, в любом случае это действо должно быть очень личным. Дружеским.