Перейдя к другой раковине, Гидеон принялся раскладывать свои принадлежности по ящикам.

— «Просто» что? — повторил он, ставя на полку в душе шампунь и губку для тела.

Прислонившись к раковине и скрестив на груди руки, я смотрела на то, как он буквально заполняет собой мою ванную. Если бы кто-нибудь сейчас вошел сюда, то сразу бы понял, какое место занимает этот мужчина в моей жизни.

И тут до меня дошло, что ведь и я в его доме уже обозначила себя так же. Его прислуга просто не могла не знать, что у их хозяина завязались серьезные отношения. При этой мысли мне стало не по себе.

— Просто, — продолжила я, — когда мы ели, я вдруг подумала о твоей студенческой жизни. Попыталась представить тебя в кампусе. Наверное, я постоянно крутилась бы рядом, чтобы просто на тебя полюбоваться. Записалась бы на те же лекции, что и ты, чтобы видеть тебя на занятиях и мечтать о возможности забраться тебе в штаны.

— Сексуальная маньячка. — Проходя мимо, он чмокнул меня в кончик носа. — Мы ведь с тобой прекрасно знаем, что было бы, случись мне тебя увидеть.

Я расчесала волосы и почистила зубы.

— И все-таки: был у тебя сексодром для тех, положим редких, случаев, когда какая-нибудь удачливая сучка затаскивала тебя в постель?

Он посмотрел в зеркало, в котором отражалось мое намыленное лицо.

— Я всегда использовал отель.

— Это что, единственное место, где ты занимался сексом? До меня?

— Единственное, где я занимался сексом по согласию, — тихо подтвердил он. — До тебя.

— Ох! — Сердце мое упало.

Я подошла к нему и, обняв сзади, прижалась щекой к его спине. Мы отправились в кровать, где буквально обвились вокруг друг друга. Уткнувшись лицом в выемку его шеи, я обдавала его своим дыханием. И хотя тело Гидеона было твердым как камень, прижимаясь к нему, я чувствовала себя на удивление уютно. От него исходили тепло и сила. Мне стоило лишь подумать о нем, чтобы тут же его захотеть.

Перебросив ногу через его бедра, я взобралась на него и уперлась руками в его живот. В темноте я не видела его, но мне это и не нужно было. И хотя я восхищалась его красивым лицом, что временами его сердило, на самом деле меня больше всего трогали прикосновения и слова Гидеона. Мне казалось, что для него больше не существует никого на свете, никого, кого он хотел бы сильнее меня.

— Гидеон. — Мне не надо было продолжать.

Приподнявшись, он обнял меня и крепко поцеловал, а потом перекатил под себя и занялся любовью так властно и в то же время нежно, что это тронуло меня до глубины души.

Проснулась я внезапно, от толчка. На меня навалилось тяжелое тело, в ухе звучали хриплые, отвратительные слова. От накатившей паники у меня перехватило дыхание.

«Не надо. Нет… Умоляю, нет…»

Сводный брат закрыл мне рот рукой и раздвинул мои ноги.