– Хочу сообщить вам о решении государя немедленно, по мере готовности поездов, выехать в Царское Село. Он желает доехать до места как можно быстрее.

Алексеев помассировал глаза и пробормотал себе под нос:

– Выехать и даже доехать…

Воейков ошеломленно смотрел на генерала.

– Что значат ваши слова?

Наштаверх с некоторой досадой поглядел на своего визави и поспешил исправить ситуацию:

– Это я ото сна не отошел еще. Обрывки сна крутятся в голове. Не обращайте внимания.

Дворцовый комендант тем не менее не успокоился и настаивал на разъяснениях.

– Простите, Михаил Васильевич, но если вы имеете сведения об опасности этой поездки, то, как верный государю человек, вы обязаны сообщить их мне.

После некоторой паузы Алексеев твердо сказал:

– Нет. Ничего не знаю такого. Я просто предположил.

Встревоженный Воейков продолжал смотреть на генерала.

– После того, что я от вас только что слышал, вы должны мне ясно и определенно сказать, считаете ли вы опасным государю ехать, или нет.

Алексеев усмехнулся каким-то своим мыслям:

– Отчего же. Пускай государь едет… Ничего…

Дворцовый комендант был буквально ошеломлен словами начальника штаба Верховного Главнокомандующего.

– Господин генерал-адъютант! Как верноподданный и патриот вы обязаны немедленно пойти к государю и откровенно изложить имеющуюся у вас информацию. Если у вас есть хоть какие-то сведения об имеющейся опасности для жизни и правления императора, вы должны приложить все усилия для отмены этой поездки!

Наштаверх Алексеев кивнул:

– Всенепременно. Только приведу себя в порядок. Спал я, знаете ли…

В эту ночь в Таврическом дворце заседал еще один новый орган революционной власти – Совет рабочих и солдатских депутатов.

Собравшиеся делегаты, которые большей частью были самочинно «выдвинутыми» от якобы каждой тысячи рабочих и каждой солдатской роты, а в реальности просто набранные с площадей и улиц, ошалело крутили головами, разглядывая интерьер дворца, и восторженно слушали выступающих ораторов.

Однако в отличие от привычно тонущей в пустопорожних разговорах Государственной думы, собравшиеся здесь были людьми более наглыми и решительными. Еще сегодня днем их было аж девять человек, объявивших себя Временным исполнительным комитетом Совета рабочих депутатов.

И эти девять человек, половина из которых еще утром пребывала в тюрьме, развернули кипучую деятельность.

В казармы и в цеха были посланы представители Комитета с призывом присылать делегатов. В казармах заявлялось, что Комитет уже принимает меры по улучшению их довольствия и питания тех солдат, которые «отбились» от своих частей.

И вот, привлеченные обещаниями и вдохновленные ветром свободы, люди собрались в Таврическом дворце.