И, быть может, через год или два, в тот самый последний миг нашей жизни, я буду вспоминать именно этот момент, когда на Златом крыльце сидел, прижавшись ко мне, мальчик, считавший меня своим отцом и веривший в мудрость своего родителя. Буду вспоминать и пытаться понять, где и когда я ошибся, где не принял решение, где смалодушничал, струсил, не сделал тот самый шаг, который не допустил бы катастрофы?

– Знаешь, сынок, я себя все время спрашиваю, мог ли я ее спасти? Мог ли я что-то сделать? Отречься от престола? Броситься под пули мятежников? Еще что-то? И я не знаю ответ, потому что ничего сделать я не успел, все случилось внезапно, и случилось слишком быстро… Я убил его потом, но…

Мальчик плакал, уткнувшись лицом мне в грудь.

– Не плачь. Цари не имеют права плакать, – сказал я, быстро смахивая предательскую слезу, покатившуюся по моей собственной щеке. – Ты же царских кровей, ты должен быть сильным…

Георгий мотнул головой.

– Бабушка говорит, что я не смогу наследовать престол, потому что мама была тебе не ровня!

Я со свистом выпустил воздух сквозь зубы. Ах, ты ж карга старая! Ну, мама, ну поговорю я с вами!

Сам же сумбурно заговорил:

– Мы с твоей мамой любили друг друга, и для меня все остальное не имело значения, ни возможное престолонаследие, ни гнев твоего дяди Николая, который был императором и главой дома. Мне не нужно было ничего, кроме вас с мамой. И я никогда бы не принял корону, если бы у меня была возможность выбора. Однажды твой отец уже от короны отказался и…

Я оборвал фразу, но мальчик не обратил внимания на мою оговорку.

– Но ведь мама им ничего плохого не сделала!

Свободной рукой я потер переносицу.

– Георгий, я тебе скажу страшные вещи, и, возможно, такое не следует говорить шестилетнему мальчику, но ты сын, внук, правнук, праправнук императоров. Твой отец – семнадцатый царь из династии Романовых и примерно сорок пятый правитель государства, которое ныне именуется Российской империей. Ты продолжатель тысячелетнего дела и потому должен быть сильным и многое понимать. Ошибается тот, кто думает, что быть императором это каждый день испытывать радости и почести. Быть императором это тяжелый труд, это долг, который часто приносит боль и горе, это помазание Божье, которое немногим лучше Голгофы. Твой прадед, Александр Освободитель, отменил в России крепостное право.

Мальчик притих и, подняв голову, внимательно смотрел мне в лицо.

– Террористы, называвшие себя народовольцами, покушались на него пять раз. В шестой раз покушение оказалось роковым, и твой прадед умер от ран. Покушение произошло в тот самый день, когда Александр Освободитель хотел даровать своим подданным Конституцию. Твой дед, Александр Миротворец, за все годы своего правления не допустил ни единой войны.