Мы постарались привлечь к работе мобилизованных репортеров, правда, для этого их пришлось откомандировывать из их частей.

С сомнением качаю головой.

– Борис Алексеевич, меня терзают смутные сомнения: а вы уверены в благонадежности этого контингента? Всякого рода либеральные и антигосударственные идеи весьма популярны среди репортерской братии. Не выйдет так, что они вместо проведения в массы генеральной линии императора начнут сеять смуту и сомнения в головах нижних чинов? Уж очень ситуация щекотливая сейчас, и не хотелось бы ошибиться, вы меня понимаете?

– Понимаю, государь! – Суворин кивнул.

 – Но думаю, что в ближайшее время они не станут уж очень рисковать своим положением, вы ведь понимаете, что большая часть репортеров профессионалы и вполне ответственно относятся к интересам владельцев газет. А в данном случае владельцами фронтовых газет является государство, а значит, император.

– Хотите сказать, что репортеры осознают, что кто платит гонорар, тот и музыку заказывает?

– Можно и так сказать, государь. Причем тут не просто о гонораре речь, ведь их вытащили из фронтовых частей, причем нередко прямо из фронтовых блиндажей, где они служили писарями у господ офицеров.

И каждому из них при отборе четко дали понять, что если что не так, то мы их не просто вернем туда, откуда взяли, но и позаботимся о том, чтобы они попали непосредственно в окопы, причем именно тех частей, где они были писарями. А сами знаете отношение окопников ко всякого рода штабным крысам. Так что стимул быть лояльными, как вы метко выразились, к генеральной линии императора у репортеров есть, и стимул этот очень весом.

Подумав, я кивнул, но все же повелел:

– Хорошо, но все же, Борис Алексеевич, серьезно присмотритесь к репортерам и прочей речистой братии из правого лагеря. Нужно разбавить либеральную публику во фронтовых корпунктах и газетах журналистами патриотического настроя. Обратите внимание на различного рода черносотенцев и прочих ярых патриотов. Наверняка там есть кого привлечь. Особенно, если подать это как мобилизацию на фронт, но не в окопы, а в армию в качестве репортеров и пропагандистов. Я думаю, что под таким соусом проникнутся важностью миссии даже самые маститые из них.

Впрочем, самых толковых можно одеть в военную форму, дать какой-нибудь зауряд-чин и оставить в Москве или отправить в Питер. Или, допустим, в Киев. Да, кстати, с фронтами-то я понял, а как ситуация на флоте?

– Пока с этим хуже. – Суворин помрачнел. – Там морская специфика, нужно говорить с моряками на одном языке, причем на военно-морском языке, а таких репортеров у нас очень и очень мало.

– Это никуда не годится, Борис Алексеевич.