а тебе не захочется ухаживать за мной.

Мои слова прозвучали очень неразборчиво, и я едва могла смотреть на него после того, как произнесла их.

Он уставился на меня.

— Ты хочешь сказать, что они научили тебя мастурбировать?

Я не могла смотреть на него, и все мое тело вспыхнуло от смущения и чего-то еще. Чего-то теплого и постыдного.

— Помимо всего прочего — да, научили. Своими собственными руками и с игрушками, хотя я не могла засунуть внутрь себя ничего, кроме собственных пальцев. Конечно, ведь я должна была оставаться нетронутой до нашей первой брачной ночи.

— Конечно, — согласился он с нескрываемым сарказмом.

— И чему же ты у них научилась? Где тебе нравится, чтобы к тебе прикасались?

Его брови поползли вверх.

— Можно поконкретнее, пожалуйста.

Мне хотелось вжаться в пол, но я не имела на это права. Это был тест, и я усердно готовилась к нему.

— Моя грудь, соски и клитор, конечно. Внутренняя сторона бедра...

— Нравится, где я сейчас глажу? — перебил он, сжимая мою ногу.

Я резко втянула воздух.

— Продолжай. Где же еще?

Мне пришлось прочистить горло, прежде чем я снова обрела дар речи.

— У меня очень чувствительная спина. Еще затылок, плечи и то место, где плечи переходят в шею.

— Как ты смогла изучить чувствительность спины?

В этом вопросе явно был какой-то подвох.

— Был приглашен специальный массажист, чтобы найти все эрогенные зоны, до которых мне самой было нелегко добраться.

— Кто это был? — спросил он.

— Массажист. Я бы хотел узнать имя.

Что-то в его голосе заставило странный холодок страха пробежать по моей спине, но я быстро ответила:

— Слава. Я не знаю его фамилии.

— Я не понимаю, — горячо сказал он.

— Что ты не понимаешь? — спросила я.

— Они велели другому мужику облапать тебя, чтобы подготовить тебя для меня. Я не понимаю, как это поможет, и я, конечно, никогда не согласился бы на это, если бы меня удосужились спросить. Ладно, продолжай. Чему еще тебя научили?

— Когда ты придешь в нашу спальню, я должна лечь на спину и раздвинуть для тебя ноги. Затем я должна предложить тебе минет. Меня также проинструктировали, что, независимо от того, больно мне или приятно, я должна стараться сохранять довольное выражение лица. А еще во время секса я должна разговаривать.

Мне сказали, что тебе нравятся грязные словечки, когда ты трахаешь женщину.

— Нихрена себе. Я же сам говорил им об этом. А они молодцы, ничего не упустили, да?

Его вопрос был довольно резким, с ноткой горечи.

У меня сложилось отчетливое впечатление, что ему эта мысль показалась такой же неприятной, как и мне.

— Обучение было очень детальным, — заверила я его. Я не сомневалась, что, если мои наставники узнают, что я каким-то образом принижаю их усилия, они заставят меня заплатить за это.