— Я должен тебе кое-что сказать, но я не хочу этого делать, — сказал он после затянувшейся, чертовски неприятной паузы.

— Ты помирился с Кристиной, — холодно сказала я. Потребовалось немало усилий, чтобы произнести эти слова, сохраняя при этом самообладание. Они вырвались из самых темных уголков моей души, но прозвучали как само собой разумеющееся.

Он вскинул голову, его глаза расширились от шока.

— Что? Нет. Черт возьми, нет.

Облегчение затопило меня, но ненадолго.

— Все гораздо хуже, — продолжил он.

У меня снова заболела грудь.

— Это она наняла тех людей, чтобы…

— Чтобы убить меня, — продолжила я, прежде чем мысль успела полностью сформироваться.

Я была не очень удивлена. Эта идея витала где-то на задворках моего сознания с тех пор, как я очнулась на больничной койке, особенно учитывая то, как холодно мой свекор с тех пор обращался со своим сыном.

— Да. Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь сможем найти достаточно доказательств, чтобы юридически доказать ее причастность к этому делу, но я уверен в этом. — Он глубоко вздохнул. — Она даже не отрицает этого, на самом деле она гордится тем, что сделала.

Мне потребовалось много времени, чтобы ответить; когда же я это сделала, даже я сама была удивлена тем, что это слетело с моих губ.

— Как ты мог это допустить?

Его лицо исказилось от боли.

— Я не знал, что она способна на...

— Лжец, — тихо сказала я, слово было наполнено ядом. — Ты выглядел испуганным каждый раз, когда мы с ней разговаривали. — Слова, казалось, не укладывались у меня в голове, даже когда я их произносила. — Ты всегда допускал, что она вытворит что-то такое.

Он все еще не мог смотреть на меня.

— Я предполагал, что она сделает что-то, что-то, что заморочит тебе голову, но, пожалуйста, поверь мне: я никогда не мог даже представить, что она способна на такое.

— Его голос звучал так, словно он давился словами, когда он добавил: — Мой отец всегда был прав насчет нее.

У меня не было причин доверять ему или своим реакциям, но каким-то образом я почувствовала его искренность в боли, отпечатавшейся на его лице, и я действительно поверила. Это помогло, по крайней мере, немного облегчить мою боль. Достаточно, чтобы я смогла перевести дыхание и сказать:

— Наверное, именно поэтому в последнее время она постоянно приходит к тебе.

— Я сделала паузу. — Чтобы обсудить нападение на меня?

Он выглядел так, словно ему вот-вот станет плохо.

— Отчасти. Послушай, она больше не причинит тебе вреда. У меня на нее много компромата, который она никогда не захотела бы видеть обнародованным. И если есть что-то, что я о ней знаю, так это то, что она достаточно зациклена на себе, чтобы молчать, когда на кону ее репутация.

Что ж, это, вкупе с моей удвоенной охраной, по крайней мере, хоть немного обнадеживало.