Я хотела притвориться, что никогда не разговаривала с Кристиной, никогда не слышала ее слов, никогда не знала о ее существовании, но Максу просто пришлось снова заговорить об этом.

Нас везли обратно, и мы сидели дальше друг от друга, чем когда-либо с тех пор, как началось наше перемирие.

— Мне жаль, что она звонит тебе, — сухо сказал Макс, не глядя на меня. — Ей не следовало этого делать.

— Мне тоже, — тихо сказала я.

— Но, пожалуйста, не провоцируй ее. На самом деле вообще не разговаривай с ней. Если она позвонит, просто повесь трубку или передай трубку мне.

Я почувствовала себя так, словно он дал мне пощечину, но отреагировала как профессионал.

Лучше не становилось. Я думал, что причина, по которой я становился одержимым Кирой, заключалась в том, что редкие, вызывающие привыкание моменты контакта, были недостаточными и поэтому мне хотелось большего. Я думал, что, если на пару недель сосредоточусь исключительно на ней и на том, чтобы вытрахать ее из своего организма, то мои чувства завянут, так и не успев распуститься; однако это привело к серьезным неприятным последствиям.

Моя тяга к ней становилась намного, намного сильнее.

И не только из-за ее тела. Я жаждал ее общества. Ночью и днем. Просыпаясь и засыпая, я хотел, чтобы она была рядом со мной, дышала тем же воздухом, реагировала на каждое мое действие.

Но вернемся к ее телу. Я был ненасытен. Я ложился спать и просыпался с эрекцией. Каждый сантиметр моего тела ярко реагировал на ее присутствие. Я сказал себе, что именно поэтому мне хочется держать ее рядом, но это не объясняло, почему мне хочется обнимать ее, пока мы спим, как будто я боюсь, что она ускользнет.

Это забавно, конечно, но страх действительно наполнил меня, я чувствовал его каждой клеточкой. Однако чего я боялся? Не ее, больше нет. Не ее намерений. Страх шел изнутри. Чем больше я осознавал, какой хорошей она была, тем больше понимал, что не заслуживаю ее. Я купил ее, но не заслужил.

Я был настолько же грязным, насколько она была невинной. То, что я натворил всего за один месяц после нашей свадьбы, выходило за рамки дозволенного.

От одной мысли об этом у меня волосы на затылке встали дыбом. Неужели я так сильно изменился с тех пор, что теперь испытываю отвращение к собственному поведению?

Короче говоря, да.

Теперь, когда я узнал ее, я пожалел обо всем, что сделал. А что, если она узнает? Боже, эта мысль приводила меня в ужас, потому что это было вполне осуществимо. Кристина была как раз той самой бывшей, которая позаботится о том, чтобы Кира узнала хотя бы часть из того, что я натворил.

Кира перевернулась на спину во сне, но не проснулась. Она была обнажена, на ней не было ничего, кроме простыни. Я стащил ее.