И после этого всего — измена?

Истерики, чтение переписок, контроль, вранье — вся эта бытовая грязь?

Нет, вообще не про них.

Потому так дико было слышать рассказ Полины здесь, у лесного пруда, куда мы выбрались жарким московским летом выгулять детей у воды.

Дико — вот то самое слово.

Подобная пошлость просто не могла случиться в их идеальной семье, где оба даже спустя десять лет брака обожали друг друга.

Так и хочется спросить — ты не ошиблась, Поль?

Но я точно знаю, что мог.

— Знаешь, кто она? — спрашиваю я с замирающим сердцем.

— Нет, видела только профиль ВКонтакте, но он закрытый. На аватарке котенок, имя выдуманное. Я все перерыла, но больше никаких зацепок.

И я осторожно выдыхаю.

С облегчением. И виной.

Потому что та, с кем он ей изменяет — я.

Сейчас. Ну здравствуй, Лана

Я не знаю, что говорить.

Я бы не знала, что говорить, даже если бы это было не про меня.

Я просто слушаю Полину, пока она рассказывает, как проснулась ночью от сообщения на телефоне Германа. Он, как обычно, работал допоздна в своем кабинете.

В темноте спальни экран обжег глаза светом, она потянулась за телефоном, чтобы выключить его — и увидела всего одну фразу. Совершенно невинную фразу, но она перевернула все внутри нее.

Вот просто сразу, всем сердцем.

Я молчу, пока она говорит. Молчу, обдираю травинку губами, и горький сок растекается по языку. Внутри сосущая пустота, тоннель, ведущий в черноту космоса, в котором воет ветер.

Легкие жжет, будто я бежала изо всех сил, а теперь все — дистанция кончилась, и я сижу на траве, дышу сквозь боль и чувствую дрожь во всем теле.

И еще внутри ощущение беды. Которая уже случилась.

Кончился наш медовый месяц.

Полгода пряток, сопротивления чувствам, стертых номеров, стертых слизистых, срывов, когда мы не выдерживали и, наплевав на все клятвы, снова неслись навстречу друг другу.

Телефон звякает уведомлением. Я поспешно подхватываю его — на экране реклама, но я все равно открываю мессенджер и пишу Герману:

«Встретимся в офисе?»

Никакой конкретики, ничего личного.

Ни мой, ни его телефон не мониторят… не мониторили до сих пор.

Но мы привыкли общаться максимально нейтрально, просто на всякий случай. Никаких «спасибо за прекрасную ночь», никаких «а твоя жена не догадывается, хахаха, как и мой муж», ни в коем случае. Под запретом даже «доброе утро».

«Извини, сегодня никак, дома что-то случилось, Полина просила приехать пораньше».

— Что там? — спрашивает она.

— Да у мамы опять какие-то опять проблемы, просит заехать, — привычно вру я.

— Давай я твоих мальчишек домой закину, — предлагает Полина. — Я все равно уже собиралась сворачиваться. Хочу поговорить сегодня с Германом. Как думаешь, я заслужила правду?

— Конечно, — киваю я, и внутри взвывает что-то страшное. Наверное, совесть. — Да, спасибо, закинь.