— Вот так и делай жене сюрпризы.

— Знаешь что? Ты мне последний раз на Восьмое Марта всего один вшивый букет подарил и Рафаэлло! И то, лишь когда решил, что дело жареным пахнет. Не начинай. Не от чистого сердца подарок, а по нужде, можно сказать. Все, отстань! Не видишь, я делом занята…

— Надо Илону как-то в известность поставить.

— Вот и поставь! — гаркнула я. — Ты с ней сюси-пуси развел, ты и объясняйся, а я…

Швырнула на пол очередную стопку вещей из шкафа, принялась совать их в огромные мусорные мешки и вдруг… увидела таблетки какие-то.

Без опознавательных знаков.

— Вот только этого мне в доме не хватало!

Так… Что делать? Брат должен быть в курсе!

Брат вообще занял крайнюю позицию: мою девочку оговорили, и всем не поздоровится.

А меня в холодный пот швырнуло.

Так… Просто закину все, как есть!

Пусть сама разбирается.

Полицию вызовешь, сама под подозрением окажешься… Так, значит, у меня завтра по плану — генеральная уборка. Проверю все щели, куда можно заныкать мелочевку! А еще лучше…

— Илона, у нас к тебе разговор… — раздается голос мужа из коридора.

Последняя партия шмоток отправилась в мусорный мешок.

Ноутбук, планшет, все зарядки и украшения Илоны я бросаю в хозяйственную клетчатую сумку.

Вроде бы ничего не забыла.

— На порог ее не пускай! — командую мужу.

Может быть, хотя бы это сможет исполнить?

Надо же, она еще и возмущается…

Тащу в коридор мешки мусорные, полные шмоток племянницы.

— Происходит здесь то, что ты, дорогая племяшка, выметаешься из моей квартиры.

— За все. Взяла вещи в зубы и катись отсюда!

— Да. Все в мусорных мешках. Забирай и вали, устроила здесь блатхату, совсем охренела?

Илона всполошилась, забеспокоилась. У нее всегда было такое спокойное, немного насмешливое выражение лица, когда она на меня смотрела. С превосходством в глазах. Я как-то значения этому не придавала в самом начале, думала, что она просто заносчивая в своем творческом видении мира, но, оказывается, причина гораздо проще. Эта сучка женским чутьем поняла, что мой мужик на нее сразу потек, и наслаждалась этим, поэтому смотрела на меня свысока, как на женщину.

Прозрела, что называется. Больше такого отношения в своем доме не потерплю!

— Теть Галь, вы что… у меня на полках ковырялись? В моем белье?!

А глаза-то забегали… Испугалась того, что я нашла?

— Я, милая, все… сгребла! — делаю упор на слове все, смотря в упор на наглую племянницу.

Делаю шаг вперед, сверля ее взглядом.

— Бери молча. Или я снова позвоню участковому. Он был здесь недавно, хотел с понятыми пройтись… Пригласить?

— Не стоит, — говорит быстро.

Вся спесь слетела. Больше ни взглядов свысока, ничего. Глазки бегают, плечи поникли.