— Который гнусно спаивает девушку, подсыпав ей что-то!

— Было. Ни я, ни подруга… Мы обе ничего не помнили наутро. Хороши же вы…

Очень хочу изобразить презрительный взгляд, но мужчина до ужаса хорош и преступно сексуален. Презрение изобразить не получилось, только сожаление.

— Ты какую-то чушь несешь, Гала. Вы уже были изрядно веселые, когда мы с Мусой к вам подсели.

— Воспользовались ситуацией.

— А вы и рады? Пьяную женщину в постель уложить — невелика заслуга!

Вот теперь его проняло.

Брови сдвинулись к переносице, глаза сурово засверкали. Он медленно снимает руки с моей талии, сложив их под грудью.

— Мне нет нужды спаивать девиц, чтобы они захотели лечь под меня.

— Тем более я тобой не воспользовался. Не любитель трахать сонное и пьяное тело. Но ты показалась мне очень интересной, я с нетерпением ждал твоего пробуждения, чтобы продолжить начатое и осуществить все твои желания.

— Врете. Не было у меня никаких желаний.

— Были, Гала. Были… Вот сюда шептала… — наклоняется, показав пальцем на ухо.

Мне, действительно, что-то такое вспоминается.

— Не помню, — отрицаю. — Итак, мы разобрались с претензиями, дальше продолжим сугубо в рабочей обстановке и субординации.

Дашаев смотрит на меня, в глазах мелькает интерес.

Кажется, я его еще больше раззадорила, и он произносит, с хрипотцой:

— А ты упрямая. Что ж, тем интереснее будет ломать тебя в постели.

— Вы, кажется, не услышали… Я замужем, у вас тоже… кажется, жена имеется. Забыли?

— Моя жена не помеха, твоего… супруга я вообще в расчет не беру. Когда женщина знает, чего хочет, ничего не имеет значения.

Ничего значения не имеет, супруги не помехи!

Просто еще один… кобель. Даже жаль, что он из таких, а как выглядит презентабельно, мне просто до слез жалко!

— Жаль. Тогда мне больше ничего не остается. Надеюсь, вы найдете достойную замену мне, как сотруднику.

Дашаев двигает челюстями из стороны в сторону.

— Ты эти фокусы брось, женщина. По-моему будет!

И как с таким спорить? Доказывать ему что-то? Бесполезно!

Я быстро выхожу из его кабинета, благо, тут поворотный механизм. По сути, я трусливо сбегаю…

В коридоре мне встречается Настя, подозреваю, что она специально маячила между отделами, чтобы меня дождаться.

— Ну как? — спрашивает она.

— Кошмар, — выдыхаю. — Я в отдел кадров.

— По собственному? — ахает в ужасе. — Нам всем крышка! Уж если тебя уволили…

Я был уверен, что Огнева не подаст заявление на увольнение. Сто за двести, что она просто набивает себе цену! Поломаться у некоторых баб — это святое.

Нарочно не выходил из кабинета, наблюдал, как собирали новую мебель, расставляли ее, в полной тишине, прерываемой лишь словами, которые были необходимы, исключительно в рабочие моменты.