– То, что ты делаешь, называется взял в плен и связал, Оливейра! – возмутилась Аделия в свою очередь.

– Сама виновата. Я предупреждал, чтобы ты держалась от Ньето как можно дальше. Ты не послушалась меня. Это твоя расплата. В любом случае, едва ли это хуже того, что тебя ожидало с Марсело. Вряд ли бы он с тобой был также нежен и мил.

– А ты прям такой знаток, как и в какой позе кого трахает Марсело? – съехидничала она. – Обычной порнушки не хватает, на вуайеризм перешёл? И как оно? Удачно онанируется под чужие оргазмы? – закончила с фальшивым интересом.

– Нет, подглядывать за этим ублюдком мне не пришлось, хвала Луне, но я видел девушку после этого. И поверь, смерть была бы благословенней, чем то, что он с ней сотворил.

Воспоминание вынудило передёрнуть плечами. Едва ли ту девочку можно назвать живой, несмотря на то, что действительно выжила. И чтобы не думать о ней, принялся связывать ножки своей баронессе. Стройные, тоненькие, красивые… Обмотал двойным жгутом лодыжки, после чего завязал на два узла. Не удержался и приложился лёгким поцелуем чуть выше колена.

Какая же она вся идеальная!

Будто и впрямь создана для меня, со всеми моими пожеланиями, что я хотел бы видеть в своей женщине. Не только красивая внешне, но и сильная характером, волевая, бесстрашная и отчаянная.

– Если ты таким образом пытаешься выставить себя в лучшем свете, то напрасно. Мне глубоко похрен, кого и как трахает Марсело. Я знала прекрасно, с кем собралась заключать свой союз. Каждая девушка на Карибском побережье сама выбирает свою судьбу, – прозвучало от неё уже мрачно, пока я пропускал длинные концы джута между тонких щиколоток, чтобы верёвка не перекручивалась вокруг них.

Улыбнулся и отстранился, поднял свою зазнобу со стола и усадил на него уже, как положено, на задницу. Повторил предыдущие действия с плетением ещё дважды. Теперь если захочет, не сможет развязаться.

А мои слова ей точно не понравились. На хорошеньком личике отразилась кислая мина.

– Нет, – выдохнул в манящие губы. – Потому что я в своём праве, Веснушка. И никто не посмеет его у меня отнять. Тебя. Теперь ты моя. И только моя. Смирись.

Ухмыльнулся, уложил руки на женские бёдра, придвинув на край, с упоением наблюдая за тем, как расширяется зрачок в глазах цвета горных фиалок, как сбивается девичье дыхание, а в терпком аромате рома и ванили проявляются нотки возбуждения. Может быть в её голове ещё и существует отрицание. Но язык тела никогда не врёт.

– Что… ещё… за… нахр…

Впился в болтливый рот жадным поцелуем.

И так в последние несколько часов на одной силе воли выезжал. Ещё с момента как пришлось впервые её отпустить. Чуть там же не подох, пока вышагивал прочь от неё в сторону своего байка.