К его удивлению, Жгут довольно бодро вскочил на ноги, будто бы хотел разыграть Роста.

– Чего тебя занесло сюда?

– Да так, – ответил Жгут. – Ползу-ползу, хоп! Ниче не помню.

– Ясно, – сказал Рост. У него неожиданно возникло ощущение, что здесь, под землей, за ними кто-то пристально наблюдает, и он почувствовал себя неуютно. Нужно скорее выбираться отсюда, а то, не ровен час, тот умирающий задохлик подползет к лазу и закроет своим телом проход в трубе… – Давай, лезь наверх.

Бормоча какие-то жаргонные словечки, Жгут полез наверх. Перед тем как последовать за ним, Рост посветил зажигалкой.

Ничего необычного, такой же отсек, в котором он прятался от ментов… только еще одно круглое отверстие чернело прямо под ногами, только куда меньше, человеку туда уже не протиснуться.

– Ты че, Жгут, нашел время шутки шутить! – набросился на зэка Витек, когда они вылезли наружу.

– Все под контролем, – обронил Жгут, ощупывая голову. На грязном лбу красовалась шишка, из царапины проступила кровь.

– Покажи живот, – сказал Рост, и Жгут нехотя задрал полосатую рубашку.

– Хм… очень интересно, – сказал Витек.

Рост промолчал.

Чуть выше пупка (не слишком чистого) краснело небольшое пятнышко размером больше пятака, чуть вспухшее, как от ожога. В центре едва виднелась темная точка, похожая на занозу.

Мимоходом Рост отметил одну деталь – ботинки Жгута (да и его тоже, только в меньшей степени) были облеплены серыми ошметками паутины.

Перед тем как уйти, Рост еще раз заглянул вниз. Несчастный бомж неподвижно лежал у лестницы, закинув ногу в спущенной штанине на первую перекладину лестницы, словно в последнем усилии пытался покинуть эту жуткое место.

Даже сверху было видно, что он испустил дух.

Троица медленно побрела обратно.

Прохожие провожали удивленными взглядами странного парня. Лицо его было в ссадинах, один глаз заплыл, бровь представляла корку запекшийся крови. Но на лице играла счастливая улыбка, а из потрескавшихся губ лился какой-то незатейливый мотивчик.

Постановление о подписке о невыезде Юра выбросил там же, у здания ИВС. Скомкал и бросил мимо урны, как использованную салфетку.

Эти два дня он много думал. Времени оказалось достаточно, ему никто не мешал, бывший сокамерник, сопливый наркоман, постоянно ноющий по поводу дозняка, не в счет.

Он знал, что рано или поздно его выпустят, и не потому, что был прекрасно осведомлен о ходе уголовного дела. Он чувствовал это.

Ему ужасно не хватало ангела. Сначала он был раскален от горя, раздавлен, как зазевавшаяся лягушка колесом автомобиля, зная, что, пока он сидит в камере, какая-то толстая пенсионерка кормит с ложечки Алису, в то время как это должен делать ОН. Есть не хотелось, спать тоже.