Поступим так: пока ночь — все ужинают и «отправляются» спать, а с рассветом определяем направление их движения и начинаем преследовать.

Погоня возобновилась

Предоставив своим «архаровцам» свободное время, начинающий сходить с ума, от своего прямого бессилья, главарь усиленно погрузился в раздумья. Он начинал понимать, что на этот раз столкнулся с силой, превосходящей его, как умственно, так и тактически. Кроме того, он отмечал необычное везение жертвы, каждый раз, так ловко ускользавшей от «наступавших ей на пятки» преследователей.

Его поразило то уже обстоятельство, с каким мужеством и самоотверженностью, эта, на первый взгляд, казалось бы, ничем не приметная «шлюха», смогла себя прооперировать и извлечь из пораженной ноги «загнанную» им туда пулю.

Конечно же, Борисов ненавидел эту смелую девушку, но и относился к ней уже с уважением, признавая, что она является достойным противником, с которым бездумно справиться не получится. Он размышлял и никак не мог найти на мучивший его вопрос нужного им ответа: «Как победить врагов и сохранить авторитет среди своих оставшихся в деле соратников?» Предводитель отчетливо понимал, что пусть его пока и боятся, но уважение он явно начал терять.

Он даже стал подумывать, что его подопечные уже намерены разбежаться, оставив его в одиночестве, со всеми навалившимися внезапно проблемами (как мы знаем: он не так далек был от истины).

— Да, девочка, не так ты проста, как показалась вначале.

Ну, что же, посмотрим, — полушепотом произнес Виктор Павлович, уже засыпая.

— Витя, ты что-то сказал? — спросила лежащая рядом Грета, но поняв, что ее любовник уснул, тут же отстала, и сама погрузилась в тревожный наполненный кошмарами сон.

В то же самое время, пока бандиты устроили лагерь в месте бывшего стойбища Ивана Коврова, сам спецназовец и его любимая девушка, разбили бивак на полпути от поселенья лесного «братства». Они еще не достигли того самого места, где чуть раньше Мария, в ходе перестрелки с бандитами, имела такой огромный успех, но уже находились неподалеку, на расстоянии не больше восьми километров.

На этот раз они решили обойтись без чувственной близости, посчитав, что пока не выберутся, не будут ни на что отвлекаться, кроме своей единственной цели — освободиться от жестоких преследователей. Поэтому все их беседы носили исключительно направленный на дело характер.