И я понимала почему. Светлая магия действовала на него как яд.

Неужели их здесь в Запределье этому не учили? Темные – отдельно, светлые – отдельно.

– Тебе нельзя его лечить, – заявила я, присаживаясь на край кровати.

– Вы с ума сошли! – прошептала она. – О чем вообще речь? Я целительница! У меня дар! Образование! Годы практики! Я могу и должна его лечить!

– Как тебя зовут? – терпеливо спросила я.

– Так вот, Селения. Нисколько не сомневаюсь в твоих навыках и способностях. Но ты светлая. А светлая магия его убьет. Он же темный.

– Что за глупости? Это светлый чародей.

Словно подтверждая ее слова, раненый на хриплом стоне выгнулся и на мгновение поднял веки, и я увидела яркий золотистый ободок вокруг его почти черных глаз.

– Светлый, – прошептала я потрясенно.

– Именно! И вам стоит отсюда уйти.

– Но от него веет темной магией. Я чувствую ее. Это не может быть ошибкой.

– Уходите! Если узнают, что вы здесь…

– Но я уже здесь! – резко ответила я. – И раз у тебя ничего не получается, Селения, то позволь мне попробовать. Всего лишь попробовать. Если я права, ты можешь забрать себе всю славу от этого открытия.

Селения беспомощно застыла, продолжая сжимать в руках пузырьки.

– Три минуты. Всего три минуты. Если что-то пойдет не так, то я сразу остановлюсь.

– Если что-то пойдет не так, то меня выгонят.

– Так позволь мне не допустить этого, – попросила я.

Она сомневалась, растерянно переводила взгляд с меня на раненого. Я уже думала, что ничего не получится, что Селения выгонит меня и сдаст мужу. Вот он обрадуется возможности стереть мне память или посадить в темницу.

Но потом она все-таки сдалась.

– Хорошо. Только осторожнее, пожалуйста.

– По-другому не получится. Я ведьма, а не темная целительница. Так что обойдемся минимальным лечением. Даже не лечением, а диагностикой.

В стремлении согреть я потерла ладони друг о друга, а когда положила их на грудь парня, даже через больничную рубашку почувствовала исходящий от него жар.

Темная магия черным облаком задымилась на пальцах и начала медленно проникать в тело парня. Тот вздрогнул всем телом и болезненно вскрикнул. Его глаза открылись, и золотой ободок исчез, полностью погрязнув в густой черной тьме, которая заполнила всю радужку.

– Вы что делаете? – ахнула Селения и попробовала оттолкнуть меня от пациента.

– Не мешай, – огрызнулась я, продолжая осторожно, очень аккуратно, мелкими порциями напитывать его тьмой.

Вспышка и перед моими глазами все потемнело, а потом… потом я увидела то, чего видеть явно не должна была.

Парень снова застонал, а затем его худощавое тело скрутило судорогой, лицо исказилось в жуткой гримасе боли. Он дернулся еще раз и неожиданно обмяк.