– Не знаю, пойду ли я, – мрачно пробормотала она.

– Конечно, пойдешь. – Мона закатила голубые глаза и тяжело вздохнула. – Слушай, просто позвони мне, когда тебе сделают обратную лоботомию. – Она включила передачу и резво тронулась с места.

Ханна поплелась к своей «Тойоте». Подруги уже разъехались, и серебристый автомобиль одиноко маячил на пустынной парковке. Тягостное чувство не отпускало девушку. Ханна считала Мону своей лучшей подругой, но сколько же всего утаивала от нее! Взять хотя бы эти сообщения от «Э». Или историю ареста за кражу автомобиля мистера Эккарда.

Или то, что это Шон бросил ее, а не наоборот. Шон дипломатично сказал своим друзьям, что просто «решил взять паузу и осмотреться». Ханна подумала, что пора сочинить собственную версию их размолвки, чтобы никто и никогда не узнал правды.

Но, признавшись Моне хотя бы в чем-то, Ханна расписалась бы в том, что ее жизнь выходила из-под контроля. Ханна и Мона вместе создавали себя заново, строго следуя правилу, что они – школьные дивы – безупречны. А для этого надо было блюсти фигуру, первыми облачаться в джинсы «скинни» от «Пейдж» и держать все под контролем.

Любые трещины в броне грозили отправить их обратно в лагерь неудачников, а этого они не могли себе представить даже в самом страшном сне. Никогда и ни за что. Поэтому Ханне ничего не оставалось, кроме как делать вид, будто ничего ужасного не произошло, хотя, безусловно, это было не так.

Взбудораженная, она проскользнула в дом и направилась прямиком на кухню. Пройдя через застекленные двери, она замерла на пороге.

Мать Ханны сидела за столом, перед ней стояла тарелка с сыром и крекерами.

Ее темно-каштановые волосы были собраны в пучок, на руке в лучах послеполуденного солнца посверкивали инкрустированные бриллиантами часы «Шопар». В ухе торчал беспроводной наушник, подключенный к сотовому телефону.

И рядом с ней сидел отец Ханны.

– Мы тебя ждем, – сказал он.

– Что ты здесь делаешь? – выпалила она.

– Был по делам в Филадельфии, – ответил мистер Марин, причем «по делам» прозвучало немного нервно. Он взялся за кофейную кружку с ручкой в форме добермана – свою кружку, из которой он всегда пил кофе, пока жил с ними.

Ханне стало интересно, не рылся ли он в шкафчиках, чтобы ее найти.

– Твоя мама позвонила и рассказала мне об Элисон. Я очень сожалею, Ханна.

– Да, – только и смогла вымолвить Ханна. Голова ее закружилась.

– Хочешь поговорить об этом? – Мама отщипнула кусочек сыра чеддер.

Ханна пришла в замешательство. Отношения между миссис Марин и Ханной больше напоминали общение начальника со стажером, чем матери с дочерью.