И нанятая без тщательной проверки сотрудница меня перепугала, потому что брата в прошлом уже пытались и соблазнить, и переманить, и похитить… Теперь же, когда ваше прошлое всесторонне освещено специалистами, я должен признать, что был не прав, критикуя вашу кандидатуру. Вы подходите для этой должности куда лучше всех предыдущих соискательниц.

Он склонил голову и качнул в моем направлении бокалом, изображая салют.

Ловиться на крючок формулировки и уточнять, как мистер Фаулер пришел к таким выводам, напрашиваясь тем самым на комплименты, я не стала. Вместо этого спросила о том, что действительно вызвало мое недоумение:

— Простите мне возможную невежливость, мистер Фаулер, но не могли бы вы пояснить, зачем выполнять двойную работу, перепроверяя кандидатов после королевской службы безопасности? — И очень осторожно, осознавая, что ступаю по тонкому льду, уточнила: — Вы не доверяете их профессионализму?.

.

— О, нет, я не сомневаюсь в их профессионализме. — Альберт устало и горько усмехнулся. — Я просто помню, что интересы короны не равны интересам Фаулеров. Что бы там по этому поводу не думал мой брат!

Он замолчал на какое-то время.

А я… я все-таки сказала то, что он совершенно очевидно хотел от меня услышать:

— Вы очень заботитесь о нем.

Альберт вскинул голову и прожег меня взглядом. Не то, чтобы он был пьян, но явно и не очень трезв. Мне было интересно, сколько в его состоянии игры, призванной вызвать меня на откровенность, а сколько настоящего алкоголя.

— Вы ведь понимаете, что Кристофер не обычный человек. И дело не в гениальности, гении бывают разные. И такие как мы с вами, и такие, как Крис… — он помолчал, болтая в руке стакан, а с ним и янтарную жидкость.

— Мне было шесть, когда он родился. Семь, а может, восемь, когда стал понимать, что мой брат не похож на других детей. Он не любил, чтобы его брали на руки, не выносил большого количества людей, он мог часами заниматься одним и тем же монотонным делом и впадал в истерику, если от этого дела его отрывали. Однажды, я услышал как родители тихонько переговаривались о том, что, может быть, надо отправить его в интернат. Мне кажется, они тогда колебались только из боязни того, что будут говорить за их спиной и если бы нашли повод обставить это так, чтобы выставить себя благородными людьми, то непременно бы это сделали. Но нам повезло. Помимо родителей у нас была еще бабушка.

Альберт помолчал немного, качая в руке стакан.

— Мне ярко запомнилось, как она однажды сказала родителям, что Крис не идиот, а умнее нас всех вместе взятых. И вскоре после этого она забрала его к себе. Вы знаете, сначала я даже, наверное, обрадовался. Дом стал тише, родители — спокойнее.