А сегодня я выиграла дело против тех, кто отнял у меня это самое все, а мужчина, которого я люблю и внимание которого на себя я даже и не питала надежд обратить, делает мне предложение…

Между нами ведь даже ничего не было.

Кроме проживания под одной крышей на протяжении нескольких месяцев, ежедневных ужинов наедине и разделенного бремени по воспитанию двух своевольных блуждающих душ.

И да, того объятия, которое не имело место быть, но которое невыносимо было разрывать.

Кажется, мое согласие было для артефактора такой же неожиданностью, как и для меня — его вопрос. И он даже переспросил:

— А вы уверены в своем предложении?

— Значит, и я уверена в своем ответе. Потому что вы не ошиблись тогда.

Я встала, сама не до конца понимая зачем. Мужчина тоже поднялся.

Он обошел стол и приблизился ко мне. Протянул руку и я вложила в нее свои дрожащие пальцы. Они были холодными, а его ладонь надежной и теплой. Такими холодными, что я даже не сразу осознала, что их коснулся металл.

Ободок кольца скользнул на безымянный палец.

Тонкое платиновое, почти белое, с матовой поверхностью, не блестело, а скорее мягко светилось — будто в него заключили не свет, а память о свете. По ободку шла едва заметная гравировка — сплетающиеся линии, то напоминающие растущие побеги, то заклинательные волны. Ни одного острого угла. Ни одного разрыва.

На месте, где в обычных кольцах бывает камень, в тонко утопленном гнезде покоился кристалл. Прозрачный, без цвета, с внутренним свечением, которое то затихало, то оживало лёгким пульсом, будто оно дышало вместе со мной.

— Никто, кроме меня, не знает техзадания этого артефакта, — удовлетворенно сообщил сэр Кристофер.

А мне отчего-то ужасно захотелось рассмеяться. Внутри все наполнилось легкостью и беззаботностью, как в детстве, когда кажется, что мир вокруг полон только солнечного света, а все люди добрые.

— У вас очень красивая улыбка, Анна, — он поднял руку и коснулся моих волос, поправив едва заметно выбившуюся прядь.

Я прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза. Одновременно стесняясь и наслаждаясь моментом. А потом меня посетила внезапная мысль.

— Кристофер, — педантично поправил мужчина.

— К… Кристофер, — запнувшись, повторила я. — Мне все равно будет лучше съехать. До свадьбы. Я могу жить в доме мужчины как экономка, но…

Собственная репутация меня не то чтобы сильно волновала, но я не готова была добавлять перешептываний за спиной моего артефактора.

— Не обязательно, — опроверг мои слова тот, но прежде, чем я успела начать объяснять про правила приличия и важность социального образа, он продолжил: — Мы можем просто пожениться прямо сегодня.

Я поперхнулась воздухом, а Кристофер продолжил как ни в чем ни бывало:

— У вас нет ни семьи, ни друзей.