Мэллей почувствовал, как в груди заколотилось сердце. Ничто не может сравниться с обретением нового члена общины.

– Я даже не знаю, как сказать, – произнес молодой человек. Очевидно, ему непросто было решиться открыть душу.

– Не торопись, сын мой, – умиротворенно сказал Мэллей. – Здесь нет никого, кроме тебя и Господа. Он никого не осудит, Он хочет выслушать тебя, что бы ты ни решил рассказать.

– Спасибо, – пробормотал незнакомец и на мгновение снова замолчал, пока наконец не овладел собой. – Я не знаю, грех ли это или нет, это касается не меня, но я свидетель этого.

– Так-так? – спокойно произнес священник. – Я могу спросить, кого это касается?

– Моего брата, – наконец ответил тот.

Молодой человек говорил так тихо, что Мэллею пришлось наклониться ближе к маленькой решетке.

– Твоего брата? Ты имеешь в виду кровного брата или брата из общины?

Показалось, что этот вопрос привел молодого человека в замешательство, но вскоре последовал прямой ответ.

– Нет-нет. Он мой родной брат. Старший. Мы живем вместе. Остались только мы вдвоем. Наших родителей уже нет.

– Мне жаль это слышать, – участливо сказал Мэллей.

 – Свидетелем чего ты стал? Ты хочешь чем-то поделиться с Господом?

За решеткой снова наступила тишина.

– Могу я кое о чем спросить? – тихо сказал молодой человек.

– Я даже не знаю, зачем я здесь. Мне просто нужно было с кем-то поговорить. Может быть, стоило пойти к психологу или к кому-то еще, я не знаю, уместно ли это говорить здесь, я не хочу помешать и все такое…

Мэллей никогда не перебивал сидящих в кабинке, но на этот раз почувствовал, что это будет правильно.

– Сын мой. Большие проблемы или маленькие – это не имеет значения.

Если ты пришел сюда поговорить, добро пожаловать. Ты не должен ощущать стыд или вину, здесь ты чист, и я охотно тебя выслушаю.

– Спасибо, – с облегчением ответил тот.

– Так что с твоим братом? Чему ты стал свидетелем?

– Я его боюсь, – сказал незнакомец.

– В каком смысле боишься?

– Он перестал быть самим собой. Я боюсь, что… он что-то делает.

– О чем именно речь?

Мэллей начал ощущать любопытство.

– Он больше не разговаривает со мной. Где-то пропадает ночами. Когда приходит домой, запирает дверь. Не хочет впускать меня в свою комнату. Я думаю, он там что-то скрывает.

– Вот как. Я могу спросить, сколько ему лет?

– А где он работает?

– О нет, он не работает. Понимаете ли, он болен.

Незнакомец снова замолчал. Мэллей слышал, как тот ерзал на лавке. Молодому человеку явно было не по себе.

– Болен? Чем именно?

– Не знаю, стоит ли мне говорить это, отец. Я чувствую, что предаю его. Что я…

– Речь идет о тебе и о Господе, – прервал его Мэллей. – Ты никого не предаешь. Господь – наш всеобщий отец.

– Нет, я не могу. Это была ошибка. Я слишком боюсь.