– После этого, – продолжил Александр, словно он давно ждал, когда произнесет отрепетированную речь, – она не хотела иметь со мной дела. Будто у меня метка на лбу. Словно я дьявольское отродье. Не желала видеть меня. Запирала в подвале. Выпускала только в школу, но не более. Телевизор и старый видеомагнитофон. С одним фильмом. Снова и снова. Бэмби на льду. Только я. И этот фильм. Как думаешь, что после такого произойдет с ребенком, а, Миа?

Его взгляд посуровел, губы сжались, но глаза уже смотрели не на Миа, а куда-то вдаль.

– И тут однажды, Миа. «Хочешь поехать на дачу, Александр?» Ты можешь представить, как я обрадовался? Куда-то поехать? С мамой? Помню, как было здорово сидеть в машине с включенным радио. Огонь в камине. Чувствовать запах еды с кухни. Посреди зимы. А затем мама сняла что-то со стены и крепко привязала к моей голове. Рога оленя. Из окна показала на озеро. На зеркально-блестящий лед. «Там, на льду, Бэмби». Она так сказала, Миа. «Там, на льду, Бэмби, Александр, и, если ты пойдешь туда с этими рогами на голове, он придет к тебе…»

Миа медленно притянула к себе ногу и почувствовала, что есть от чего оттолкнуться. Если бы только высвободить руку…

– Ты слушаешь, Миа? – сказал печальный взгляд.

– Слушаю, – покашляла Миа, пытаясь улыбнуться. – Ты пошел по льду, чтобы посмотреть…

– На Бэмби. Мне было десять, и я хотел увидеть Бэмби, понимаешь? Я же любил Бэмби! И я сидел на льду. Много часов. Пока совсем не посинел. Но Бэмби так и не пришел. И тогда я наконец сдался и по снегу добрался до домика, но там уже никого не было.

На мгновенье парень замолчал.

– Но потом пришла ты. Миа Крюгер. Появилась как из ниоткуда. Это пироман, мама. А не я. Пироман. О, Миа, видела бы ты ее глаза, когда она лежала на больничной койке и я принес ей газету. Помнишь их? Те первые полосы.

Смутное воспоминание.

«ВГ» и «Дагбладет». Выпуски сразу после того, как она поймала Салема.

Александр улыбнулся и погладил себя по щеке.

Миа опять стала аккуратно притягивать к себе ногу, но не успела ничего предпринять, как он вернулся в реальность.

– Тогда все и свершилось, конечно. Миа Крюгер. Судьба. Моя вечная любовь. Мы вдвоем навсегда. Это же не случайно, да, Миа? Что именно ты спасла меня?

– Поздравляю, – попыталась сказать Миа, наконец выдавив подобие улыбки.

– А теперь мы уедем вместе, – кивнул молодой человек, к счастью, казавшийся успокоившимся. – Но сначала…

Он выбежал из комнаты и вернулся, сияя, неся что-то.

– Как ты думаешь, подойдет? Ты и я, любимая. Перед тем, как мы уедем?

Он показал ей платье, смущенно улыбнувшись.

– Куда мы… поедем? – улыбнулась Миа.

– Ты о чем? – слегка удивился парень.

– Ты сказал «путешествие»? Куда мы… поедем?

Он странно взглянул на нее.

И тут в голове у Мии просветлело, и до нее дошло, о чем он.