— Постой, постой, — удивился Мэр, — у тебя же срок: восемь лет!

— Люди дают срок, люди могут и скостить. — Ларионов постучал по лбу кулаком. — Ей-богу, Мэр, червонец тебе дали правильно: совсем не тумкаешь!

В то время, когда бывший оперуполномоченный вбивал в голову бывшего мэра уголовную науку, к проходной исправительно-трудовой колонии подкатила «Волга» с номером областного города. Из нее выбрался генерал Рунов, придерживая рукой каракулевую папаху. За ним — майор внутренней службы Запорожец. Они быстро зашли в административное здание.

Идя по коридору с зарешеченными окнами, продолжили еще по дороге начатый разговор.

— Я ведь здесь уже десятый год, — рассказывал Запорожец. — И замечаю: за последние годы сильно изменился контингент в колонии.

— В какую сторону? — поинтересовался Рунов.

— Заключенные пошли рангом повыше. Раньше у нас отбывала срок в основном мелочь, а теперь? — Майор остановился у окна, из которого была видна стройка на территории зоны. — Председатель горисполкома… Раздавал квартиры, автомашины направо-налево, словно из своего кармана… Заместитель министра — хапнул миллиончик… Вот мешает раствор полковник госбезопасности: на почве ревности разрядил обойму в жену… Ну а вот тот, что прикуривает, — председатель облсуда, отпетый взяточник.

Они двинулись дальше.

— Да, — с иронией заметил генерал, — собрали, можно сказать, цвет общества.

— Собрали вы, — с улыбкой уточнил Запорожец. — А мы перевоспитываем.

— Приходится нелегко, — почесал затылок майор. — Народ подкованный. Газеты и журналы штудируют от корки и до корки. И такие вопросики подкидывают — сразу и не сориентируешься. Голову академика нужно иметь.

Вчера приезжал прокурор по надзору, ну и попотеть ему пришлось!

— Что же спрашивали? — полюбопытствовал Рунов.

— Один говорит: а правда, что после принятия нового Уголовного кодекса педерастам будет лафа?

В смысле, хочешь — люби бабу, хочешь — мужика…

— Актуальный для мест заключения вопрос, — хмыкнул генерал.

— Это — цветочки. Другой поинтересовался, когда же наконец здесь будут встречать великолепную четверку, о которой шла речь на Девятнадцатой партконференции? Вопросик, а?

— А третий — прямо в лоб: почему он получил двенадцать лет всего за десять тысяч взятки, а кое-кто из тех, что брал каждый божий день пять раз по десять тысяч, до сих пор на свободе? И вместо персональной камеры имеют персональную пенсию союзного значения.

Живут себе припеваючи в столице, в роскошных апартаментах. Где, мол, справедливость?

— Жаловался мне потом: ему, мол, даже не молоко бесплатное положено за вредность, а сливки…

Они вошли к начальнику оперативной части. При появлении генерала хозяин кабинета майор Краснов вытянулся в струнку.