И хотя он совершенно не собирается делить память об отце с каким-то парнем, который утверждает, что его отец тоже Джон Берн, он, так и быть, пойдет с ним прогуляться.

– Хорошо, пойдем, – обратился он к Джонни, – но не говори мне больше ничего, не дави на меня.

– Ну что ж, как скажешь – ответил Джонни.

Уходя, Гидеон еще раз взглянул на Мэдисон.

Она смотрела на него глазами, полными слез, и на какое-то мгновение он ощутил желание подойти к ней, вытереть слезы, ласково погладить по щеке и постараться успокоить ее, убедить в том, что все будет хорошо. Но он не посмел дотронуться до девушки – только слегка улыбнулся ей, прежде чем выйти из гостиной.

На улице было солнечно, слышалось пение птиц, покрикивание чаек.

Гидеон и Джонни молча подошли к крутому обрыву над Ирландским морем. Они стояли в тишине, нарушаемой только шумом волн, не испытывая желания возобновлять разговор друг с другом.

Гидеон вспомнил, о чем попросила его только что Мэдисон – внимательно посмотреть на брата и убедиться в его сходстве с ним. Он взглянул на парня. Джонни действительно напоминал Гидеона, каким тот был несколько лет назад.

Такие же волнистые темные волосы, такие же строгие серые глаза, такое же атлетическое телосложение.

Чувствуя, что Гидеон внимательно рассматривает его, Джонни повернулся и, улыбнувшись, спокойно сказал:

– Да, вот как бывает в жизни. До тех пор пока Эдгар не назвал твое имя, мне даже в голову не приходило такое… Но как только я узнал, что ты – Гидеон Берн, я… – Он нахмурился. – Я знаю, может быть, моя реакция покажется тебе странной, но встретиться с тобой для меня – все равно, что найти потерянный кусочек, необходимый для того, чтобы сложилась цельная картинка в мозаике.

Нет, Гидеону это не показалось странным, он был полностью согласен с Джонни во всем. Конечно, нелегко сразу осознать, что у тебя есть брат, осознать, что у обоих – один отец, думал Гидеон.

Но ведь Джонни и брат Мэдисон тоже.

О боже! А ведь он раньше считал, что Джонни – ее бойфренд. Но поскольку Джонни – брат и Мэдисон, и Гидеона, значит, Гидеон и Мэдисон в какой-то степени родственники.

– Я помню, как в восемнадцать лет мама рассказала мне правду о моем отце, – произнес Джонни, задумчиво глядя на море.

 – Пойми меня правильно, Гидеон: то, что я тогда услышал, не вызвало у меня никакого желания искать семью, с которой был когда-то связан Джон Берн и где могут оказаться мои родственники. Малколм Макгир воспитывал меня с самого рождения и относился ко мне как к родному сыну. Поэтому, когда мама рассказала, что мой отец – Джон Берн, мое отношение к отчиму не изменилось. Я помогаю ему в нашем семейном бизнесе и продолжаю относиться к нему как к родному отцу. И так будет всегда.