Глазки ещё были полузакрыты, но свечение из-под век указывало на то, что я родила дракона.

В голове мелькнула совершенно дурацкая мысль: «Лия Вадимовна, ты — мать драконов».

Я прижала его к груди и вдруг очень чётко поняла, что, чтобы ни случилось, кто бы что ни делал или ни говорил — это только моё. Я не отдам его никому.

А перед глазами снова встало лицо герцога Каэнарра. Усталое. Огня уже не было, но вид у генерала был измученный, на лбу слипшиеся от пота волосы, и удивлённый взгляд.

Вот уже полтора месяца я мотался по Империи, нашёл пятьдесят три проявленных дракона. На мой взгляд, это было немало. Для того чтобы противостоять десятитысячной армии немного, конечно. Но зато это были те, у кого дракон был в полной силе.

Все были довольно молоды, и, что самое главное, им не нужен был ариферм. Конечно, отправлять всех в самые опасные точки мы не могли, потому что от этих людей зависели их женщины, у многих уже были дети. А внутренний голос шептал мне, что где-то, возможно, есть та, что готова родить тебе ребёнка.

В процессе встреч с драконами я осторожно пытался выяснить, как у кого происходила установка связи. Так вот, ни у кого не было такой ситуации, как у меня. Связь проявлялась, и они надевали обручальные браслеты, и становились одним целым.

Я вспомнил свои обручальные браслеты, которые не удосужился сам отдать своей жене, а передал через Мириту, и подумал о том, что как только с Мельдором определится, сразу подам в отставку и не вернусь на службу, пока не найду свою жену.

На сегодня у меня было запланировано возвращение в столицу. Я хотел отчитаться перед Раэндиром, что мы готовы к любому исходу переговоров. Потому как я знал, что он намеренно тянет время, не отвечая на запрос Мельдора, который неожиданно перестал идти на уступки.

Насколько я знал, Мельдор неожиданно изменил свою позицию и вместо того, чтобы пойти на компромисс выставил новые требования, заявив, что Энарра должна отдать им все имеющиеся шахты ариферма.

Это было неприемлемо.

Раэндир тянул время, но сегодня, после того как я расскажу ему, что у нас есть, у него будет чем ответить. Теперь нам не страшна любая ситуация, даже если они снова подтянут силы к границе и нападут.

Но утром неожиданно появилось ощущение, которое в последний раз появлялось у меня, когда я был в столице. Дракон внутри бесновался и рвался наружу. Я даже обернулся и полетел, хотя сперва собирался перейти порталами. Но понял, что гораздо быстрее и безопаснее для других будет, если я доберусь на крыльях.

…Но я не успел долететь. Когда пролетел почти весь путь, и до столицы оставался примерно час пути, это произошло примерно после десяти часов полёта, у меня в груди вдруг родилось пламя, и оно вышло из-под контроля. Хорошо, что там не было жилья.

Очнулся я в облике человека.