»

Я стала прогуливаться, ориентируясь на людей, которые, красиво одетые куда-то спешили, и я тоже пошла вслед за ними. И вдруг я услышала музыку, свернула на улицу, откуда она раздавалась, и вышла, на ещё одну маленькую площадь, а там танцевали те самые танцовщицы калластерры – танца огня, про который рассказывал Рено Сайен.

Я встала вместе с остальными, чтобы посмотреть и … пропала, это была какая-то магия, да что там, это было круче магии, они были словно из сказки, «девчушки-огневушки», я смотрела и не могла оторваться, да ещё и музыка такая зажигательная, что мне самой хотелось пуститься в пляс.

Вдруг подбежали остальные, и они стали водить вокруг меня хоровод. Люди расступились, освобождая пространство, вокруг меня взметнулось золотое пламя. Мне стало тепло, и внутри тоже стало тепло. Я почувствовала, что та тревога, которая снедала меня, и беспокойство ребёнка, которое я чувствовала весь вечер, ушли.

Вдруг стало ясно, что всё будет хорошо. Огонь вокруг меня смыл всё то, что тревожило, то, о чём не надо было тревожиться. И мне показалось, что вот сейчас, сейчас я пойму, зачем я здесь, где на самом деле находится правда.

Но хоровод распался, и огневушки побежали по всей площади, разнося пламя и свет. Люди пели и хлопали. Я ещё немного постояла, но танец больше не повторился.

Пришли другие музыканты, заиграли совсем другую музыку. Люди начали танцевать. Ко мне подошёл сначала один мужчина, потом, увидев, что я беременна, отошёл. Второй тоже испугался, да я и сама не очень хотела танцевать.

Я решила никого не смущать и пойти уже отдыхать в Академию. На улице было тепло, мягко горели фонари, музыка с площади летела мне вслед.

Я шла. В голове у меня звучала музыка, под которую танцевали «огневушки», почему они окружили меня, что во мне такого, кроме того, что я попаданка?

Я вспоминала это пламя.

Мне казалось, что протяни я руку, и оно бы не обожгло меня, потому что это было что-то родное, что-то моё, что-то, что было частью меня. Почему, я не знала. И не было никого, чтобы ответить мне на этот вопрос.

Темнело. Чем дальше я отдалялась от центра, тем более тусклым казался свет фонарей. Я поспешила покинуть безлюдную улицу и выйти на широкий проспект, ведущий к Академии.

И вскоре я подошла к крепостной стене, окружавшей Академию, и вдруг увидела знакомую фигуру: мощный, широкоплечий, мрачный, он вышагивал возле стены, словно размышляя, разнести её или перепрыгнуть через неё.

— Госпожа, — поправила я его.

— Простите. Я смотрю на вас и не понимаю, почему я должен называть вас «госпожа». Вы леди, вы… — сказал он, и мне стало страшно, что он сейчас скажет и я поспешила перебить его:

— Дер-генерал, вы ошибаетесь.

— Простите, госпожа. Я пришёл сюда, чтобы найти вас. Простите, что ужин получился несколько испорченным.