И ещё, не дай-то бог, узнает, что у меня ребёнок, и отберёт. Пусть со своей домоправительницей развлекается.

Так за разговорами и размышлениями мы с Клариной чуть-чуть расширили прелестное жемчужно-серое платье, которое очень шло к моим глазам и жемчужного цвета волосам — смотрелось очень стильно.

Лестница располагалась не посередине, как я ожидала, а с левой стороны. За счёт этого на первом этаже был большой зал, в котором как раз и находились приглашённые гости.

Было похоже, что парень сегодня впервые исполнял эту роль.

— Амалия Бофор. Представьте так, — ответила я.

Моё-чужое имя отразилось от стены и потолка.

«Ого, — подумала я. — Ничего себе акустика».

Все сразу обернулись, и я с радостью увидела барона. А вот все остальные были мне не знакомы.

— А вот и обещанный сюрприз, — сказал барон.

Мне стало не по себе. Что значит — «обещанный сюрприз»?

Но оказалось, не всё так страшно. Просто приехали родственники барона и планировался тихий семейный ужин. Барон не просто так несколько раз делал мне предложение войти в его род или даже признать меня своей дочерью. Он решил пригласить на этот ужин и меня, чтобы хотя бы так показать, что он действительно искренне благодарен за спасение.

При взгляде на тётушку барона, которая представилась леди Аракнелой, мне стало не по себе. Внутри появилась какая-то дрожь и нежелание даже до неё дотрагиваться.

На ужине были не только старички, но приехал также племянник барона Аронара, он был старше меня, но моложе всех остальных. Очень симпатичный, высокий военный. Я так поняла, что драконорождённые мужчины почти все служат в армии Энарры.

— Ну что вы, барон, — ответила я, не желая, чтобы все вдруг начали обсуждать, что за чудо или что за магия могла вернуть почти ушедшего за грань дракона к жизни.

— Вы преувеличиваете. Я только научила вас играть в шахматы, и это игра вернула вас к жизни.

Мне понравилась небольшая оружейная комната господина барона, две совершенно разные гостиные, и в одной из них я увидела на стене портрет молодой женщины, я бы даже сказала, юной девушки. Очень красивой. Она грустно улыбалась, и портрет был выполнен весьма искусно, так, что казался живым.

— Кто это? — спросила я у племянника барона, которого звали лорд Анзар.

— Это Семрина, — сказал Анзар. — Дочь Гилара.

— Гилара? — переспросила я.

— Да, барон мне рассказывал об этой ужасной трагедии, — сказала я, глядя на юное и прекрасное лицо.

— Гилар называет эту гостиную «гостиной памяти». Он до сих пор не может себе простить гибель дочери, — сказал Анзар. — Винит себя, что позволил ей выйти замуж.

Я вспомнила, как барон рассказывал, что он считает виновным в её смерти мужа, который не уберёг её и ребёнка.

— Да, так и есть, — подтвердил Анзар.