— Нет! — закричала я, вырываясь, но стражники схватили меня под руки, и будто куклу, потащили по коридору. Я кричала, умоляла, просила срочно вызвать генерала, но в ответ слышала только насмешки.

Проведя меня по тёмному коридору, стражники остановились перед дверью, после чего один из стражников открыл её, за дверью действительно оказалась темница.

Меня втолкнули в сырую камеру, и тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась. За решёткой маленького квадратного окошка, вырезанного на двери, мигнул свет факела и исчез.

Я кричала, билась в дверь, просила, умоляла, угрожала, что будет, если они сейчас же не позовут генерала Каэнарра.

Когда я пришла в себя, оказалось, что я так билась в дверь, что разбила себе лицо, костяшки на кулаках тоже были разбиты в кровь, я лежала на полу совершенно без сил и пыталась сосредоточиться, чтобы хоть немного залечить ушибы, которые сама же себе и нанесла.

Но паника не проходила, в голове билась только одна мысль: «Время уходит…»

Слёзы то и дело застилали глаза, дыхание сбивалось, я молилась всем богам: «Услышьте меня! Мне нужно чудо!»

После того, как переговоры с Мельдором завершились, король и его свита сразу вернулись в столицу, а мне пришлось остаться, чтобы заняться передачей шахт и демаркационными линиями по новому договору.

Мельдорцам так не терпелось вступить во владение шахтами, что они, не жалея сил, пригнали своих инженеров и картографов, чтобы за первый же день действия подписанного мирного договора всё получить.

И вечером, завершив дела, я перешёл в столицу. Раэндир просил сразу по завершении передачи шахт доложить ему лично.

В столице были гуляния. Народ радовался, что многолетняя война с Мельдором наконец-то завершена, что решение найдено, и больше не будут гибнуть воины.

Во дворце готовились к балу в честь нашей победы над Мельдором. Я усмехнулся, вот не понимаю я Раэндира, и зачем ему эти придворные остолопы.

Победу они празднуют! С Мельдором надо быть очень осторожным, видел я рожу герцога Мельдорского, такой как он будет тебе улыбаться и пожимать руку, а другой рукой посыпать яд в твой бокал.

Раэндир, как и всегда, был своём кабинете. Увидев меня, понял голову и усмехнулся:

— Ничего не говори, Дарн, Я знаю, что ты не любишь все эти придворные развлечения.

Я только покачал головой, друг хорошо знал меня.

Рассказал королю, как дела, что успели сделать за сутки. Раэндир довольно потёр руки, спросил:

— Ты останешься на ужин?

Я уже собирался отказаться, а он добавил:

— Никаких придворных, фавориток, только ты, я и маму позовём.