Временно придется подыграть Бекетову, осмотреться, разузнать все, как следует, а потом сыграть в свою игру…

— Если ты согласна, не будем терять время зря! Самолет уже ждет нас… — сверяется с часами Яков.

— Самолет?! Но зачем?

— Мы летим в Европу. Там ты будешь находиться и в безопасности, и под медицинским наблюдением. К тому же Максим тоже там, у вас будет время узнать друг друга получше, притереться…

Познакомиться поближе и создать видимость, что я беременна от Максима заканчиваю мысль Бекетова-старшего.

— Я могу попрощаться с друзьями?

— Время поджимает, Мари, очень сильно поджимает. Прощаться не придется. Сможешь позднее пригласить подруг к себе, как освоишься, — поторапливает.

Я немного не понимаю, к чему такая спешка. Возможно, у старика «горит» важная сделка, и он надеется успеть всюду?!

Не могу отделаться от впечатления, что за мной пристально наблюдают. Не люди Якова Матвеевича, но кто-то другой…

Вздыхаю и избавляюсь от этой мысли, как от ненужной.

Сейчас главное — это мои малыши, и я рада возможности выносить их.

Бекетов-старший умеет держать слово. Как он и обещал, в тот же день самолет улетел в Европу, где меня мгновенно определили в медицинский центр и обследовали со всех сторон…

В череде событий я цепляюсь усердно только за эту мысль — мои малыши вырастут, все остальное — чепуха. Иногда приходится жертвовать чем-то ради любимых, а своих деток я люблю всем сердцем и уже пытаюсь подобрать имена сыновьям, но никак не могу определиться.

Близнецы, подумать только! Неужели в роду Бекетовых были близнецы? Или у меня, среди Золотниковых, такое случалось?

Вопросы, одни вопросы…

— Как ты себя чувствуешь?

Я не отзываюсь на голос Максима. Зябко веду плечами, отвернувшись к окну. Шаги младшего брата Глеба замирают в полуметре слева от меня.

— Ты пропустила полдник. Снова тошнит?

— Нет, не тошнит, — отвечаю, шмыгнув носом. — Просто нет аппетита.

— Может быть, слабость?

Максим — само внимание и забота. Он обаятельный, красивый и остроумный, привлекательный мужчина. Им можно очароваться, он умеет располагать людей к себе. Откровенно говоря, Максима открыто обожают все, с кем мне удавалось пересечься за целую неделю — медицинский персонал больницы, случайные встречные, прислуга… Даже собаки его приветствуют, виляя хвостом!

Отец Максима в нем души не чает и звонит младшему сыну, как минимум, дважды в день, чтобы справиться, как у него дела. Максим уверенно идет на поправку.

От него я узнала, взрыв в поместье был даже страшнее, чем болтали злые языки. Максим вытащил отца за миг до взрыва и сам пострадал. Часть его лица буквально по кусочкам собрали и сшили заново.