– Мы говорили о Монике, – напомнила Эрика.

По звукам, доносящимся с кухни, она предположила, что внук Биргитты действительно делает там уроки. Удивительно, что у женщины далеко за восемьдесят такой маленький внук, но он, конечно, мог быть и правнуком, что было бы логичнее.

– Моника была дикой уже в детстве, – сказала Биргитта. – Никогда не делала того, что ей говорили. Всегда наоборот. Все хорошее девочки получили от папы. Тяга к беспорядку и разрушению – это от меня.

Эрика удивленно посмотрела на старушку. «Беспорядок» и «разрушение» – эти слова меньше всего подходили женщине в тщательно выглаженной юбке и аккуратной блузке с высоким воротником.

Судя по загадочной улыбке, Биргитта заметила этот взгляд.

– Причина моей любви к порядку – хаос прошлой жизни. Я побывала в бездне, прежде чем нашла Иисуса. Я уделяла так мало внимания своим девочкам… Их отец умер, когда они были маленькие, а я оказалась слишком молода и глупа для такого ответственного дела. Мне не должны были позволить растить их.

Биргитта не сводила глаз с Эрики.

– Моим дочерям пришлось рано приобщиться к самостоятельной жизни, и они вдоволь хлебнули того, к чему не должны были приближаться.

Особенно тяжело пришлось старшей, Монике. Помимо себя, ей приходилось заботиться и об Ингеле. Все шло одно к одному. Первая выпивка, потом наркотики… Дальше им понадобились деньги. Кражи, проституция… Чем я могла помочь, когда и сама увязла? Я опомнилась только через десять лет после смерти Моники, когда уже не было ни ее, ни внучки.

Ее рука, перебиравшая край скатерти, дрожала.

– Вы или ваш внук когда-нибудь встречались с Лолой?

– Да. Однажды в парке Лола подвела ко мне свою девочку.

Думаю, малышке было около года. Но я тогда была не в том состоянии, и у Лолы хватило мудрости не связываться со мной.

– Она не рассказывала, что случилось с Моникой?

– Моника умерла при родах от потери крови. Что-то там пошло не так…

– Лола что-нибудь говорила о том, как долго они были вместе?

– Нет, я мало что знала об их отношениях. И я была не в том состоянии, чтобы расспрашивать. Помню только, что он… то есть она говорила, что они с Моникой души-близнецы. Мне очень понравились эти ее слова, и они до сих пор со мной.

Все эти годы для меня было большим утешением, что Моника успела встретиться со своей душой-близнецом, прежде чем вернулась домой, к Богу.

Эрика долго сомневалась, прежде чем задать следующий вопрос:

– А вас не смущало, что Лола… Ну, учитывая…

Она оглядела кресты и фигурки Иисуса и устыдилась своей бестактности. Но Биргитта как будто не обиделась.

– Я познакомилась с Лолой до того, как нашла своего Бога и Спасителя. Тогда меня не смущало даже общество тех, кто меня тогда окружал.