Не стоит забывать и о знаменитом пятом пункте советских анкет и паспортов, в котором указывалась национальность. Вспоминая как-то Каменева, Вячеслав Молотов сказал, что тот «совсем не был похож на еврея, если не смотреть ему в глаза».

Евреи при сталинском дворе не без оснований считали, что должны быть русскими больше, чем сами русские, коммунистами больше, чем сами коммунисты. Во время обсуждения на заседании политбюро вопроса о взрыве храма Христа Спасителя Сталин, Киров и другие вожди поддержали разрушение собора. Железный Лазарь проголосовал против. Свое решение он объяснил так: «Черносотенцы повесят это на меня». Примерно так же отреагировал Лев Мехлис на ругательства Сталина. Вождь как-то назвал его «жидом», как и Троцкого. На это главный политрук Красной армии гордо ответил: «Я – коммунист, а не жид… Следует помнить, что для еврея существует лишь один способ борьбы с антисемитизмом – быть храбрым, честным, кристально чистым, скромным и, самое главное, обладать человеческим достоинством».

Сталин понимал и наверняка разделял эту мысль. Вождю хотелось казаться противником антисемитизма, но евреи, окружавшие его, были одним из препятствий на пути к союзу с Гитлером. Особенно в этом мешал Максим Литвинов, настоящая фамилия которого была Валлах. Большинство старых коммунистов-евреев пользовалось русскими псевдонимами. Еще в начале 1936 года Сталин приказал Мехлису задействовать вымышленные фамилии для авторов еврейского происхождения в «Правде». «Не стоит злить Гитлера!» – объяснил генсек.

Удаление евреев из наркоминдела послужило сигналом для Гитлера. Но Сталин никогда не действовал прямолинейно. Новый министр Молотов назначил одним из своих заместителей еврея Соломона Лозовского.

Главными приемами в европейском покере являлись быстрые неожиданные ходы и секретные переговоры. Для дипломатии требовались не только холодный ум, но и холодное сердце. Ставки в этой игре были очень высоки. Диктаторы оказались более приспособлены к ней, чем демократы. Те начали играть всерьез, когда момент оказался уже упущен. По мере того как обострялась борьба с японцами, Гитлер поднимал ставки. Он проглотил Австрию с Чехословакией и повернул свои танки против Польши. В Лондоне и Париже слишком поздно поняли, что его нужно во что бы то ни стало остановить. 31 марта Британия и Франция гарантировали полякам неприкосновенность их границ. Для усиления союза они, конечно, нуждались в России. Но политики в Лондоне и Париже не смогли поставить себя на место Сталина. По иронии судьбы, действия Объединенного Королевства укрепили сомнения Сталина в искренности намерения Великобритании защищать Польскую Республику.