Даже через сорок лет Каганович продолжал с удовольствием рассказывать эту историю своим внукам.

Сам Сталин почти не пил. Когда Риббентроп похвалил его за то, что он хорошо держится, вождь признался с улыбкой, что пьет не водку, а белое вино.

Лаврентий Берия превратил традиционное грузинское гостеприимство за столом в террор. Он всегда заставлял гостей пить. Немецкий дипломат Гильгер, оставивший яркие воспоминания об этом вечере, отказался от очередной рюмки водки. Берия настаивал. Спор привлек внимание Сталина, который сидел напротив.

– О чем спор? – с улыбкой поинтересовался Иосиф Виссарионович. Узнав, чего хочет Берия, он сказал: – Если не хотите пить, никто не должен вас заставлять.

– Даже сам шеф НКВД? – Немец улыбнулся.

– За этим столом даже у шефа НКВД нет никаких особых прав. Он здесь такой же, как все остальные, – объяснил Сталин.

В конце банкета генсек с Молотовым извинились и удалились, а немцы отправились в Большой театр на «Лебединое озеро». Уходя, Сталин прошептал Кагановичу:

– Мы должны выиграть время.

Партийные руководители отправились наверх. Там министр иностранных дел Эстонии ждал, когда Сталин займется его крошечной страной. Молотов потребовал, чтобы эстонское правительство впустило на свою территорию 35 тысяч советских войск, что превышало по численности всю эстонскую армию.

– Перестаньте, товарищ Молотов, вы слишком строги к нашим друзьям, – заметил Сталин.

Он предложил снизить численность советского контингента до 25 тысяч человек. Это была мизерная, ничего не значащая уступка. Проглотив балтийскую страну во время первого акта «Лебединого озера», Сталин вернулся к переговорам с Германией.

В полночь состоялась заключительная встреча с немцами. Риббентропу позвонил Гитлер и разрешил уступить Литву.

– Господин Гитлер знает, как вести дела, – одобрительно сказал Сталин.

Иоахим Риббентроп был очень взволнован происходящим. Он на радостях заявил, что России и Германии никогда не следует больше воевать друг с другом.

– Пожалуй, это все-таки должно было быть так! – ответил Сталин.

Риббентроп поразился, когда услышал это, и попросил, чтобы переводчик еще раз перевел слова вождя.

Немец предложил Москве присоединиться к военному союзу против Запада, на что Сталин ответил:

– Я никогда не допущу ослабления Германии.

Генсек не хотел военного союза против Британии и Франции, потому что, вне всяких сомнений, верил, что они будут сдерживать Германию на западе.

Когда наконец, уже ближе к рассвету, на столах разложили карты, Сталин подписал новый контур Европы синим мелком. Его автограф протянулся на двадцать пять сантиметров в длину и три – в высоту.

– Надеюсь, я подписался разборчиво? – с улыбкой осведомился он.