И вновь – уже знакомое влажное дыхание пронзаемых стен… Облако желтого света, заботливо укутывающее нас.

Храм подчинился приказу Даньки. Мальчишки с планеты, которой нет.

…Мы стояли в зале, огромном даже по меркам Храма. Внутри гигантского куба с черными стенами, исчерченными тысячами светящихся полос. Каждая линия, мерцающая неярким оранжевым светом, несла в себе информацию об одной из населенных людьми планет. Где-то здесь были и координаты Земли – планеты, добраться до которой можно только туннелями прямой гиперпространственной связи. Проклятой планеты, к которой не летали звездолеты; планеты, выброшенной из русла галактической цивилизации.

Раньше меня заинтересовали бы эти цифры, длинные столбцы расчетов, несущие в себе лишь абстрактные «пятимерные» координаты, не дающие представления ни о направлении, ни о дальности.

Теперь это было безразлично.

Я оглянулся – мы оказались здесь все вместе. И Данька, и Ланс, и Эрнадо с Редраком, и даже сидящий у их ног Трофей. Но именно меня неведомый лифт вынес во главу делегации.

– Я человек с Земли, – тихо сказал я, и эхо подхватило мои слова, грохотом разнося их по залу.

 – Я житель планеты, которой нет. Тот, кто случайно попал в этот мир. Тот, кто требует подчинения.

– Подчиняюсь… – Голос шел отовсюду: он стекал с потолка, он вырывался из стен, горячими гейзерами бил из плит пола. Бесплотный, безликий. Голос Храма. Голос, обрекший меня на смерть.

– Я требую общего подчинения! – закричал я. – Всех Храмов! Всех миров! Хватит игры! Я разгадал вас и получил право отдавать приказы!

И странное, незнакомое ощущение: словно мягкая упругая пленка обтягивает тело. Впрочем, нет, не совсем незнакомое – темпоральная граната Сеятелей после применения оставляла похожий эффект.

И такой же равнодушный голос из глубины сознания:

Вокруг меня сгустилась темнота.

Черная пелена затянула мозг.

…Я сидел в кресле – удобном и мягком, обтянутом песочного цвета велюром. Мебель в комнате, похоже, была из черного дерева, пол и стены закрывали огромные рыжевато-коричневые ковры. Как и во внешнем облике Храма, здесь доминировали два цвета. Даже огонь в сложенном из черного мрамора камине был желтовато-оранжевым, рыжим, без всякой примеси голубоватой белизны высоких температур или багрово-красных отсветов угасания.

Середина. Во всем – даже в цветах.

– Это называется местом для принятия решений.

Кресло моего собеседника стояло напротив. Узенький черный столик между нами был заставлен яркими маленькими бутылочками, фруктами и конфетами в хрустальных вазах, изящными фужерами и бокалами. В сторонке уютно пристроились массивная зажигалка, коробка с длинными толстыми сигарами и несколько пачек сигарет.

Внешность «создателя Храмов» тоже была достаточно колоритной.