Говорит, «неучтенку» продает. Я и подумала — а чего добру пропадать? У нас зарплата-то маленькая, на аптеку половина уходит…

— И как происходила покупка?

Она вытерла слезы и начала рассказывать. И ее история, деталь за деталью, совпадала с тем, что мне поведал Фролов. Встреча в условленном месте, в безлюдном переулке. Оплата только наличными. И лекарства — в простом, непрозрачном пакете.

— А когда я уже дома разглядела упаковку, — закончила она, — то увидела, что срок годности на ней как будто специально затерт. Но что уже было делать? Деньги-то потрачены, других нет. Я и подумала, да что с этим аспирином станется…

— Опишите человека, у которого вы покупали.

— Такой… крупный, плотный. С усами. И вечно сердитый.

Сычев. Кто бы сомневался.

— Тамара Ивановна, — сказал я уже строже. — Послушайте меня внимательно. Больше никогда ничего у него не покупайте. И всем своим знакомым передайте. Это не «неучтенка». Это опасные, просроченные препараты, которые должны были уничтожить.

— Поняла, — она испуганно закивала. — Больше — ни ногой. Лучше голодать буду, чем такое покупать.

— И еще одно. Скорее всего, к вам придут из инквизиции.

Расскажите им все в точности так, как рассказали мне. Не бойтесь. В этой истории вы — жертва, а не преступница.

Она снова заплакала, но на этот раз, кажется, от облегчения. Я оставил ее с мужем и вышел из палаты.

— Ну что? — тут же подскочила ко мне Борисова.

— Все, как мы и думали, — я кивнул. — Просроченные лекарства под видом «неучтенки».

Я не стал называть имени. Но по виду Борисовой было видно, что она искренне негодует.

— Сволочи! — выругалась она. — Людей травят за три копейки!

— Спокойно, — остановил я его. — Скоро их бизнес закончится.

Алина, проследи, чтобы Свиридов получал все назначенное лечение. И если его состояние хоть немного ухудшится, звони мне, не стесняйся.

Она молча кивнула. Я знал, что стесняться она и не будет. Но кажется, наша совместная работа начала приносить первые плоды.

По дороге в ординаторскую, чтобы наконец-то заняться своими прямыми обязанностями, в коридоре я чуть не столкнулся со Славой Пархоменко. Он, видимо, специально меня караулил, и вид у него был крайне взволнованный.

— Илья! Как удачно я тебя встретил! — он схватил меня за рукав. — Можно на пару слов?

— Конечно.

Что-то случилось?

Мы отошли в сторону, к широкому окну в конце коридора.

— Я тут все думаю о нашем разговоре… о переводе в хирургию, — начал он, нервно теребя свои пышные усы. — Прямо сердце не на месте. А вдруг меня не возьмут? А если возьмут, то когда будут испытания? К чему мне вообще готовиться?

— Пока точных сроков нет, Слава, — честно ответил я. — Игорь Степанович — человек настроения. Может, завтра тебя вызовет, а может, через месяц. Но готовиться нужно уже сейчас, чтобы не сесть в лужу.